КАК В «ШИФРОВАННОЙ» IT МОЖНО ДЕНЕГ НАГРЕСТИ

Я уже на раз писала о своей работе программистом, о том, как была на вольных хлебах — на фрилансе. Но тут неожиданно, получила приглашение на работу в веб-студию. И, конечно, обрадовалась: думала, ну теперь, как белые люди буду нормально трудиться в офисе. Но, вышло, что попала, так попала...

Солнечным октябрьским деньком на электронную почту приходит мне сообщение о сотрудничестве со студией-партнером Битрикса. Битрикс – старый российский разработчик системы управления сайтами. Хотя, положа руку на сердце, скажу: для меня, как и для других программистов остается загадкой его популярность. Эта CMS система, по мнению многих, застряла где-то в начале 2000-х. Его продукцию сегодня называют плохо структурированным «лапше-кодом». В то время, когда продвинутые фирмы используют объектно-ориентированное программирование, тут готовят прежний лапшевник. А программисты поговаривают про монопольной сговор с Яндексом, благодаря чему битрикс-сайты легко и бесплатно продвигаются в первые строки поиска. Так лихорадочно мысли крутились в голове перед тем, как позвонить по указанному в e-mail номеру с шансом получить работу...
ЗАГАДОЧНЫЙ КУРАТОР СТРАННОЙ СЛУЖБЫ
На другом конце провода сонный мужской голос пригласил меня стать партнером его веб-студии. Он заверил, что «один не успевает грести деньги лопатой». Именно так и сказал про деньги и лопату, акцентируя на том, что ему срочно нужен помощник. Мы договорились о встрече в его офисе.
...Заветный офис веб-конторы находился в двухэтажном бизнес-центре, в спальном районе у метро «Севастопольская», в окружении ветхих «хрущевок» под снос. Среди всех контор на первом этаже эта была единственной без каких-либо вывесок. Помещение состояло из четырех пустых комнат с множеством столов и компьютерными мониторами. Как будто для съемок кино наспех расставили антураж. И все пространство было завалено разномастной мебелью, велосипедами, чемоданами и даже полосатыми арбузами.
Интернет-владелец офиса представился Алексом. Но ни фамилии, ни отчества, ни названия фирмы он не назвал. И я до конца нашего недолгого сотрудничества этого так и не выяснила.
— Вот только из отпуска вернулся, и не могу увести домой все это богатство, — оправдывался Алекс, перешагивая через арбузы, на пути к столу с ноутбуком.
Я села рядом с экраном, где красовались диаграммы доходов веб-студии. Алекс деловито пояснил: «Мы тут большие бабки запахиваем, а не ерундой занимаемся. И ты будешь грести деньги лопатой, а летом в отпуск на море поедешь. Куда захочешь…».
Как выяснилось, выражение про деньги с лопатой было самым любимым у моего нового шефа. Поэтому я осторожно ответила, что подумаю, как их использовать. Заодно призналась, что плохо знаю Битрикс. А еще поинтересовалась: можно ли у них работать на удаленке, т.к. ездить в офис далековато, почти два часа на электричке...
— Ну, Биртикс выучить можно в процессе, — деловито объяснил Алекс. Вот до тебя партнером был парень. Он быстро выучил Битрикс и столько денег заработал, что уехал на море, на удаленку. Вот только на удаленке все контракты мне завалил. Потому теперь работаем в офисе, и только в офисе.
Я скептически посмотрела на собеседника «неужели так бывает?». А Алекс вместо ответа увел разговор в сторону и показал мне свидетельство на столе: «вот видишь, чья тут подпись? Да, правильно! Владимира Владимировича Путина...
— Так вы, наверное, из Питера? – вдруг прошибло меня.
— А откуда еще? — заговорчески прошептал Алекс, — вон смотри — календарь не стене. Чей он? Тоже питерский. Оттуда наш очередной проект ты и будешь продвигать.
На стене висел откидной календарь с надписью «ФСБ России». Так, наверное, поэтому фирма работает без вывески и фамилий, — промелькнула у меня в голове. И, в конце концов, я так повелась на обещания под флагом знаменитой конторы, что в итоге согласилась стать партнером-программистом в офисе без вывески...
На следующий день после моей «шифрованной вербовки» я уже делила комнату с измученной трудовым процессом менеджером Иреной. Она отвечала тут за работу с клиентами. Но у нее программисты упорно не программировали, заваливали сроки и целыми месяцами не устраняли ошибки. На самом же деле, как потом до меня дошло, наша контора просто экономила на собственных программистах, устраивая сотрудничество по принципу дешевого аутсорсинга (т. е. дешевого обслуживания) с низкооплачиваемыми вольнонаемными биржами фриланса.
— Ну, и как деньги тут платят? — поинтересовалась я у Ирены. И та заверила, что получает все вовремя. Но только выяснилось, отчисления в фонды Алекс не делает, т.е. зарплата — серая, «конвертируемая», а проще говоря, в конверте. Вот тогда до меня дошло, почему прямо во время собеседования Алекс отправлял по сети нулевые декларации в налоговую.
Дальше, ближе к концу недели, мне стали открываться другие странности. Как-то, в обеденное время, мы пошли с Иреной в дешевое кафе у метро пообедать. По дороге моя коллега поведала, что не может позволить себе такой роскоши чаще, чем раз в неделю. И это несмотря на выдаваемые Алексом огромные доходы?
А если подытоживать кратко, то вся моя работа вылилась в постоянное бдение за компом без обеда и движения. Обедать было просто некогда, да и нечем. В шаговой доступности не было ни одного магазина. Можно было лишь по-быстрому проглотить йогурт, который я с трудом успевала купить перед работой. От такого режима с застойным пребыванием перед компьютером у меня быстро развился гастрит, и начались нескончаемые мигрени. А тут еще, как на беду, в нашей комнате выключили отопление. Грустно притулясь за монитором, с шарфом поверх куртки, я едва проработала так два дня. Уже собралась надеть перчатки и шапку, как в офис наконец-то пришли арендодатели, две полные женщины весело восклицавшие, что им непонятно, «как это во всем доме греют как в бане, а тут такой холодильник»?
Батареи заработали только к четвергу, когда у меня уже началась простуда. И дома вечером, опустив ноги в горячий тазик, я думала об отпуске на море, который теперь мне стал казаться все более недостижимым. Я отчаянно завидовала прежнему партнеру Алекса, который умудрился вырваться из офиса к морским просторам.
В студии пришлось латать сайты, которые «лежали» сломанными годами. Подолгу требовалось исправлять старые ошибки. Но с моим приходом мой шеф почему-то решил, что запустить все проекты нам нужно, как говорят, не просто прямо сегодня, а уже вчера. И я работала как на галерах. Целыми днями писала программные коды, попутно разыскивала разработчиков по незнакомым мне языкам, чтобы помогли исправить всплывающие из небытия новые (вернее, старые) ошибки.
Вот только платить привлеченным программистам шеф упорно не хотел. Беднягам приходилось за какие-то две тысячи трудиться по неделе. А потом, ругаясь и чертыхаясь бросать работу недоделанной и пропадать в недрах сети. А мне оставалось либо подчищать огрехи, либо искать очередных обиженных.
ШЕФ ОКАЗАЛСЯ ОЧЕНЬ ЖАДНЫМ
Жадность Алекса не знала предела. Он придумал способ разбивать задания на более мелкие, чтобы платить поменьше. Подсмотрел, наверное, идею у американцев, которые назвали такую практику скрам-менеджментом. Это как в старой присказке, когда вместо одной большой шапки тебе шьют десять маленьких. И оценивают все по мизеру. Но в нашем случае скрам превратился в срам. Начались проблемы с оплатой. Шеф жмотил отдать за работу даже тысячу. У меня, от холода, голода, простуды и жадности начальника, окончательно сдали нервы. Но непонятные странности с его стороны еще больше обострились. Общалась я ним в основном по Ватсапу. И это при том, что он писал мне из соседней комнаты. Я поняла, что так больше не могу. Но тут пришло его последнее сообщение: «Нам пора прекращать наше сотрудничество по причине того, что вы не уважаете мой бизнес»…
А что тут было уважать? Какая-нибудь Коза Ностра, наверняка, утопила бы такого работодателя в бухте Буе Марино за то, что он морил голодом членов синдиката программистов. Но я, как человек мирный, быстро собрала свои скромные пожитки: листок бумаги с нацарапанным кодом программы, блокнот и оставшийся незаваренным пакетик чая...
Правда, оплату за работу мне все же перевели на карточку, хотя и не сразу. Но сумма была довольно скромной, а не такой, как в диаграммах ноутбука.
Эта странная история моего лже-трудоустройства выбила меня из колеи почти на месяц. Я долго томилась от простуды. Но когда выздоровела, сразу же обратилась к знакомому по клубу программистов с вопросом, как мне отстаивать свои права? Мой друг посоветовал провести собственное расследование, выслав ссылку на поиск по открытым источникам.
Это сразу помогло найти шифрованного шефа-Дункеля. Он оказался не Алексом, а Максимом Александровичем Галкиным (прошу не путать с юмористом Галкиным). Хотя комичного у моего персонажа оказалось нисколько не меньше. Первая же ссылка в Яндексе привела на сайт с громким заголовком «Максим Александрович Галкин — мошенник и обманщик!!!». А после того, как жадный Алекс «кинул» на оплате многих программистов, те пожаловались в «Битрикс» и его лишили статуса партнера. Этим и объясняется тот факт, что он столь заговорчески стал искать людей для партнерства через Интернет. Оказалось, что и измученная работой менеджер Ирена тоже была его партнером. Она открыла на свое имя несколько ООО, которые по причине все той же жадности пришлось закрыть после нескольких судебных разбирательств. А сам Алекс зашифровался под вывеской другого ООО, хотя все равно «был раскрыт» сообществом дотошных программистов.
КАК ДУНКЕЛИ ВРЕДЯТ ЦИФРОВИЗАЦИИ РОССИИ
Мне удалось выяснить, что соучредителем последней указанной компании Алекса является некая Синицина Елена Петровна. И на ее счету уже не одна ликвидированная компания. И это, несмотря на то, что она работает в Координационном центре (КЦ) доменов, в специально созданном АНО, соучредителем которого является Роскомнадзор. Но никакого упомянутого Алексом ФСБ в списке не значится. У ФСБ есть свой Национальный координационный центр по компьютерным инцидентам (cert.gov.ru) — НКЦКИ, созданный приказом директора ФСБ Бортниковым. Этот центр сам вправе ликвидировать домены сайтов, нарушающих закон. В качестве «чистильщика» он отслеживает источники вредоносных программ, бот-сетей, атак и т.д. Так, может, это под него мимикрировался наш Алекс со своими протеже, поднимая свой статус в глазах лохов?
Здесь мне хотелось бы обратить внимание наших спецслужб на неправомерную самозваную спекуляцию их именем. Нечто подобное недавно продемонстрировали некие координационные центры под названием типа «Домашний патруль», «Народный контроль» и прочие. Такая «зашифрованность» помогает многим привлекать дополнительные средства спонсоров и государства. И хотя подобный бизнес нельзя назвать коррупцией, но вот признаки мошеннического, аффилированного и отмывочного вполне тут проглядывают.
Таким же образом разные КЦ обеспечивают себе финансовые потоки по регистрации доменных имен. Так в 2018 году ФАС возбуждал в суде несколько дел по признакам установления монопольно высокой цены за такую регистрацию. И хотя дела были прекращены, осадочек остался. Аналогичным был и еще памятный скандал с Ru-Center за неправомерную блокировку доменов компании и вмешательство ее деятельность. Но ведь и тут главным мотивом у КЦ была жадность и желание побольше наварить за счет удорожания е-услуг.
А теперь хочется сказать о морали, которую несут подобные «конторы» для российской IT- отрасли. Сегодня давно очевидно, что описанные надзорные, и во многом паразитические, структуры только мешают работе Интернет-компаний, ведя к удорожанию их услуг. Естественно, за все переплачивает конечный потребитель, то есть — мы с вами, россияне пользующиеся сетью и его сервисами. Как бурлаков запрягают такие структуры тех программистов, которых постоянно обманывают, элементарно не доплачивая им зарплату. И, разумеется, приходится сомневаться, что на несчастье обиженных IT-ишников можно построить нормальную цифровизацию в России. Так неужели чиновникам и дальше разрешат жировать за чужой счет, используя непозволительную ни для кого эксплуатацию?!.
Мария КОТОМКИНА
Многие имена, фамилии и названия компаний изменены.