«ТИХИЙ ДОН» ЗИНАИДЫ КИРИЕНКО

Галина СЕДЫХ

Непроизвольно крутятся в голове горькие строки Цветаевой: — Уж столько ИХ упало в эту бездну,/ Разверстую вдали! Настанет день, когда и я исчезну/ С поверхности земли… Но, а пока мне остается только провожать талантливых, близко знакомых людей за горизонт. Какая по счету эта потеря уже даже трудно посчитать. А они уходят, уходят… Зинаида Михайловна Кириенко – ещё одна отметина на сердце. Я с ней встречалась не раз, была в её доме на Таганке, где мы о многом говорили. О разном. Но всё, что касается личных разговоров, я не обнародую никогда. Так было всегда и со всеми знаменитыми и известными людьми, кого я знала. Это не мои секреты и тайны, а, как показало время – их я хранить умею…

Здесь, ниже — одно из официальных интервью, которое понравилось Зинаиде Михайловне. Я публикую его без правок, без каких либо вставок, таким, каким его читала великолепная актриса, потрясающая женщина, и просто светлый, глубоко порядочный, честный человек…

Зинаида Кириенко, несомненно, принадлежит к золотой плеяде актеров советского кинематографа. Михаил Шолохов после просмотра фильма «Тихий Дон» сказал ей, тогда еще студентке 3-го курса ВГИКа (мастерская Сергея Герасимова), что она — самая настоящая Наталья... Так достоверно был сыгран ею персонаж жены Григория Мелехова. С этой роли и начался звездный путь талантливой актрисы, воплотившей на экране нелегкие, драматические, порой трагические судьбы простых русских женщин. Одним словом, то, о чем сказано: «Доля ты русская, долюшка женская, вряд ли труднее сыскать...»
Зинаида Кириенко, народная артистка России, лауреат Государственной премии СССР, снялась всего лишь в 35 картинах. Не самое большое количество ролей перекрыл высший знак качества её актерских работ. Уверена, что у каждого в памяти при ее имени сразу же всплывают такие фильмы, как «Судьба человека», «Любовь земная», «Судьба», «Казаки», «Вдали от родины», «Сорока-воровка» и другие.
Она мало изменилась, по-прежнему очень узнаваема. Но в её негромком голосе чаще звучат теперь нотки горечи и сожаления, чем радости и воодушевления. Откровенна, прямолинейна в суждениях. Главная, непреходящая боль Кириенко — театр Киноактера, за который она, возглавив в 1990 году группу артистов, боролась два года. И проиграла. Несмотря на то, что с нею плечом к плечу шли такие звезды советского кино, как Николай Крючков, Марина Ладынина, Клара Лучко, Евгений Матвеев. Они не подозревали, что изначально всё было обречено на поражение. Ибо слишком циничны и бесцеремонны стали приемы и методы людей алчных, далеких от искусства и далеких от кино, в частности сановных чиновников всех мастей, вплоть до администрации президента страны. Уже тогда, обходя все запреты, они начинали исповедовать норму простенькой морали: «Купи-продай. И считай».
История безобразная, в свое время наделавшая много шума в Москве, но закончившаяся, как и «положено»: — здание, естественно, досталось коммерсантам не только далеким от искусства, а и вообще не имеющим никакого представления о нём…
— Человек по натуре слаб, — говорит Зинаида Михайловна, — и часть актеров пошла за новыми хозяевами. Очень обидно за своих коллег: одни, правда, не понимали, другим было все равно, третьи, бесспорно, выбрали деньги. Тем не менее, они сыграли очень недобрую роль для своего театр, и для нас, актеров, оставшихся верными ему. Наша задача была в том, чтобы удержать театр — во что бы то ни стало. Для того, чтобы все его помещения служили искусству, чтобы каждый актер имел возможность себя проявить. Уже были творческие договоры, проекты по созданию в помещении театра съемочных павильонов, студий, в которых мы бы могли снимать свои телевизионные сериалы, проводить творческие вечера, помимо игровых спектаклей на сцене.
Что говорить, много было задумок, был и золотой актерский фонд. Но чиновники и коммерсанты погубили театр. Он полнокровно жив тогда, когда люди горят желанием свято и неистово служить ему. Взамен же, одна награда — аплодисменты и благодарность зрителей. Теперь здесь не слышно аплодисментов, свирепствует шоу-бизнес. Произошедшее с нашим театром есть точный слепок того, что происходило со страной...
— Скажите, а вы были членом КПСС? — почему-то спрашиваю актрису.
Она рассказывает:
— Я, по настоянию Евгения Матвеева, вступила в партию в 1976 году. Объясню почему. Не могу сказать, что была очень уж общественно-активным человеком. Нет, я много работала на сцене. Все мои выступления, когда я говорю о женщине русской, по сути своей патриотичны. У меня, например, были музыкально-поэтические композиции «Женщины России». Судьба женская всегда драматична, начиная с первого литературного памятника — «Слова о полку Игореве». Уже там моя героиня ходит по полю, ждет своего любимого, думает о Родине, о стране — такой характер, такие наши национальные черты. Их не Советская власть открыла и воспитала, они всегда были. Кто бы к нам ни сунулся — всегда побеждала Русь, потому что народ у нас по своей сути — патриот.
Сцена для меня — это возможность художественного самовыражения, прежде всего. Да, во мне всегда был строгий моральный судья, может, поэтому я имела такое сильное воздействие на зрителей?! Вот почему Матвеев убеждал меня, говоря: «Тебе надо в партию, такие люди нужны, ведь Бог знает, кто там!» У меня не было особого желания; моя мама, будучи руководителем, отдавая всю себя работе и ничего не имея взамен, очень пострадала от партноменклатуры. Да и кто там нами руководил, за редким исключением?! К тому же, никто не мог предполагать, что произойдет обвал, смена строя. Поэтому надо было бороться в то время, в котором мы жили. И я вступила в партию, по рекомендации Евгения Матвеева.
Но мне хватило одного-двух раз посидеть и послушать, о чем говорит за закрытой дверью партийное руководство, чтобы понять: я там лишняя. Ибо со многим не соглашалась, спорила непримиримо. Например, говорила во всеуслышание: почему актер, играющий роли на подхвате, типа «Кушать подано!» вдруг назначается секретарем, и на «Мосфильме» тотчас среди передовиков уже красуется его фотография?! Как это возможно? Ведь туда народные-разнародные попадают единицы... Неужели самому-то не стыдно? Но, видимо, как говорила моя бабушка, «Поганому виду нет стыда».
— Такие фильмы, как «Тихий Дон», вошли в сокровищницу отечественного кинематографа, до сих пор любимы народом, хотя вроде бы ставились-то в условиях цензуры. Сейчас отдаленно нет ничего похожего. Как вы думаете почему? — снова спрашиваю Зинаиду Михайловну.
— У нас в картинах никогда не было голого тела, а какие страсти кипели? До сих пор не одно поколение сопереживает героям... Сейчас же сплошные постельные сцены в каждой картине. Мы же другими средствами рисовали страсть. Всегда есть художественные способы выразить человеческие эмоции без физиологии, если, конечно, ты — настоящий художник. И люди, уставшие от постельных сцен, с удовольствием смотрят ныне по телевизору старые фильмы, ибо хотят чистоты, светлых, человеческих чувств. Я же, когда вижу эти ленты, думаю: «Боже, какими мы были! Время само жило в нас, такое обаяние в убежденности, в любви, как к парню, так и к Родине». Это было! И, к сожалению, ушло. И что осталось? Герой, стремящийся накопить денег, где-нибудь подвизаться в фирме или открыть свою, купить три машины, особняки, а затем мечтающий, чтоб не шлепнули. Поменялись ориентиры, а ведь они были замечательные...
…Видя погрустневшие глаза актрисы и ее остывший кофе, прошу Зинаиду Кириенко вспомнить из ее творческой биографии какой-нибудь забавный эпизод. Она мгновенно откликается и тут же с просветленным улыбчивым лицом весело рассказывает:
— Училась я тогда на 3-м курсе и жила у тети. Она красила волосы и сестра двоюродная — тоже. А нам, студенткам, строго-настрого воспрещалось это, как и любой макияж, — должны были быть естественными. Они мне и говорят: «Давай подсветим тебе волосы чуть-чуть». Мне так захотелось! И я согласилась. Не помню, чем, но раз-раз — и намазала. Оттенок получился красивый: волосы цвета золотого ореха. Была так счастлива! А на следующий день надо было идти на репетицию «Тихого Дона». Режиссер назначил сцену проклятия Григория. Я ужаснулась: что скажет Герасимов? Не мудрствуя лукаво — повязала платок. Пришла. Никто внимания не обратил. Пошла моя сцена. После слов: «Он, маманя, с Аксиньей живет» — у меня такая буря внутри разыгралась, что я вскочила, простирая руки к потолку, крича на чем свет стоит и, проклиная тогда еще неутвержденного Григория. Потом упала: в фильме Наталья — на землю, а я, конечно, на столе задержалась…
Слышу, Герасимов говорит: «Молодец, Наталья!» Ну, думаю, пронесло! А он продолжает: «Все свободны, а ты останься!» Тут-то я только вспомнила о волосах. Про платок напрочь забыла: он давно сполз, пока я в Натальином горе билась. «Что у тебя на голове?»- спрашивает Герасимов. — «Ничего». «Что с волосами? Не будешь играть Наталью!» — сорвался Сергей Аполлинариевич. У меня же истерика: после такой эмоциональной сцены, и вдруг такое. Я тоже закричала: «Ну и не надо! Не нужна мне ваша Наталья и ваш фильм!».
Орала как сумасшедшая, за дверью люди в ужасе были: что там за семейная драма?! Разрыдалась, а Герасимов был обескуражен таким всплеском, гладил по голове, успокаивая. На прощание же сказал: «А волосы приведи в порядок».
Срочно стала перекрашиваться. Сестра купила краску, но ее на полголовы хватило, пришлось еще раз бежать. В итоге — черте что! В парикмахерской кое-как привела себя в божеский вид. В результате, когда начались съемки фильма, волосы у меня были жуткие.
Благо, Наталья там волосы в пучок забирала, и это не бросалось в глаза.
…Зинаида Кириенко родилась в Махачкале, детство и юность прошли в станице Новопавловской Ставропольского края; её маму отправили в освобожденный от немцев район директором разрушенного элеватора. Своими глазами девочка видела, как женщины на своих плечах поднимали хозяйство, как горбились от тяжкого труда, а ночью, когда загорались звезды, отдыхали — пели, танцевали, смеялись. Все это запомнилось навсегда.
Её мама, Александра Петровна, типичная дочь своего времени. Работая на рыбоконсервном заводе, руководила кружком «Ворошиловский стрелок», до войны подготовила два набора новобранцев-кавалеристов, ибо лихо скакала на коне, рубила с маху лозу, держала на скачках призовые места. Училась, вступила в партию по зову сердца, была там, где трудно. Александру Петровну то сажали в тюрьму, то награждали. Трудная, в чем-то трагическая судьба этой женщины так схожа с тысячами других таких же судеб. Не оттого ли так жизненно правдивы киногероини Зинаиды Кириенко?!
Актриса начинала в Московском драмтеатре у Гончарова, а потом, когда в январе 1962 года начал возрождаться театр Киноактера, перешла туда. К сожалению, те спектакли не были отсняты телевидением, так как театр не числили в ряду серьезных, считался просто местом пребывания киноартистов. А жаль, ведь там ставились и «Гроза» Островского, где Кириенко играла Катерину, и «Бабий бунт», который шел с неизменным успехом 10 лет и в котором участвовали самые блистательные звезды нашего кинематографа. Да и другие постановки были ничем не хуже.
У Зинаиды Михайловны в жизни оснований упасть духом было более чем достаточно. Она ведь актриса разноплановая, в театрах играла и в музыкальных (ибо прекрасно поет), и в комедийных, и в классических жанрах. А вот кино не особенно любило Кириенко, как ни странно. Штамп сельской женщины с нелегкой судьбой так и остался при ней. Да и не любило её киношное начальство за прямоту и бескомпромиссность, за чувство собственного достоинства. Оттого-то — всего 30 с лишним картин, оттого-то и вычеркивали актрису из списков на роль в новых' фильмах. Да много чего...
Но Зинаида Михайловна Кириенко по-прежнему работает. Часто выезжает на гастроли в глубинку, на творческие вечера, на встречи со зрителями, которые бесконечно рады видеть «живьем» свою любимую артистку. Свою жизнь без этого она не представляет. Смеясь над собой, утверждает, что хотя и имеет дачу, заниматься садом-огородом — нет времени. Поэтому яблоки-сливы падают, собирать их некому, как и пропалывать пару маленьких грядок с зеленью, огурцами.
Муж — экономист, два взрослых сына живут отдельно, у них свои семьи. Трое внуков: Алеша, Антоша и Кирюша. Любя их, Зинаида Кириенко считает, что обязана верить в лучшее будущее России. И верит. В то, что здоровые гены предков победят и людям захочется строить свой мир. В то, что как только человек почувствует себя хозяином на родной земле, он захочет и сеять, и пахать, и взращивать.
В то, что обязательно пойдет нормальный, естественный процесс восстановления.

2000 г.