БОРИС НЕВЗОРОВ: «ДЛЯ МЕНЯ РОДИНА — НЕ ПУСТОЙ ЗВУК»

Галина СЕДЫХ

Опять, как в жутком кошмарном сне, происходит непоправимое. Снова ушел за горизонт ещё один мой давний друг, позже — добрый знакомый нашей редакции Борис Георгиевич Невзоров. Ушел неожиданно и навсегда. Если честно – слов нет, лишь горечь. Я познакомилась с ним в далеком 1997 году, когда он еще работал в театре им. Станиславского. Публикуемое интервью – первое, здесь мы с ним ещё на «вы», здесь только начинаем узнавать друг друга, здесь ему только 47 лет…
Борис Невзоров, благодаря таланту, и, что немаловажно, своей природной фактуре, представал перед нами в фильмах исконно русским мужиком со всеми неповторимыми чертами национального характера. Играя директора школы или предводителя русской общины, сотрудника уголовного розыска или воина, он всюду — русский человек, глубинный смысл жизни которого — служение Отечеству.
Заслуженный артист России, лауреат Государственной премии РСФСР и кинопремии Александра Довженко, сыгравший в около ста теле- кинофильмах, Борис Невзоров, более известен по 9-серийному телевизионному художественному фильму «Россия молодая».

Его на первый взгляд тихий и неброский герой — кормщик Рябов по мере повествования становится фигурой центральной, узнаваемой настолько, что воспринимается как олицетворение миллионов соотечественников, делавших историю государства Российского. «Была та смутная пора, Когда Россия молодая, В бореньях силы напрягая, Мужала с гением Петра…».
Он родился на Кубани, в станице Старо-Минской, и был пятым, последним ребенком в семье. Позже отца перевели работать в Астрахань, и Невзоровы осели там. Еще в отрочестве, сходив на спектакль в Астраханский ТЮЗ, юноша навсегда влюбился в театр. Настолько, что после 10-го класса поступил туда работать. Целый сезон играл во вспомогательном составе, но, понимая, что надо учиться, поехал в Москву…

Кормчий Рябов из х/ф "Россия молодая

"

Сразу же поступил в Щепкинское театральное училище, но, отучившись 2,5 года, ушел: реалии закулисной жизни напрочь разбили мечты о высоком сценическом искусстве. Пытаясь справиться с внутренним разладом, скитался по Москве, работая грузчиком, полотером, дворником. Но был уже навсегда отравлен театром, поэтому начал всё сначала — поступил на 1-й курс Школы-студии МХАТ. Окончил. И началось восхождение актера Бориса Невзорова к известности...
— Борис Георгиевич, на мой взгляд, всех ваших разных с непохожими судьбами героев объединяет одно — любовь к Отечеству, патриотизм…
— Да, наверное, так. В начале актерской жизни мне повезло. Эта тема тогда была популярной, сейчас же она не востребована. Модно другое кино, в котором мне особо нет места. Ничего не поделаешь: каждый актер занимает свою нишу…
— Такая достоверность в передаче образа русского человека, его загадочной, по мнению иностранцев, души рождается благодаря вашему внутреннему видению или, все-таки, актерскому мастерству?
— Я — человек периферийный, это однозначно. До сих пор таким и остался — дух глубинки мне намного ближе, понятнее, роднее, чем, скажем, московский. Но в то же время, учась во МХАТе, я успел застать «стариков» из нашего золотого фонда: и Станицына, и Грибова, и Яншина, и Ливанова, и Кторова... Глядя на них, понял, что такое настоящее искусство.
— Сейчас вы работаете в Театре им. Станиславского, а до этого играли и в «Ленкоме», и в театрах Советской Армии, Моссовета. Но зрители из провинции знают всё-таки вас, как и многих других актеров, по фильмам. Какая ваша первая картина?
— «Главный конструктор» — о конструкторе танков Т-34 Кошкине. С этим фильмом связана очень для меня трогательная история. Кошкин умер молодым, в 41 год, при загадочных обстоятельствах, а у его единственной дочери даже не осталось фотографии. Когда она посмотрела картину, то попросила на студии мою фотографию, чтобы повесить на стенку — в память об отце. Было еще несколько фильмов, а потом — «Россия молодая». Картину запустили в 1981 году, да и то благодаря господину случаю. На студии им. Горького в то время начались съемки фильма «ТАСС уполномочен заявить», но произошел какой-то сбой, поэтому на время картину пришлось закрыть. А разнарядка-то уже есть, опять же — план... Срочно взяли в работу «Россию молодую», ибо у режиссера Гурина был готов сценарий, и он давно хотел её поставить. Мы сняли все 9 серий за 9 месяцев.
— Это же немыслимо! Там же натурные съемки, грандиозные декорации, корабли, костюмы...
— Да, работа была очень напряженной. Мы снимали и в Архангельске, и в Выборге, и в Ленинграде, и в павильонах Москвы. Нам в определенной степени повезло: Герасимов только что отснял своего «Петра I», поэтому много костюмов, несколько кораблей перешло в наш фильм. А остальные брали в клубе старых кораблей в Питере.
— Думали ли вы тогда, что «Россию молодую» так полюбят телезрители, что фильм этот будет популярен до сегодняшнего дня?
— Нет! Мало того, мы фильм отсняли, озвучили, а его на два года положили на полку. Госпремию за картину мы получили лишь в 1985 году.
— Почему?
— Телевидение не выпускало, посчитав «Россию молодую» — фильмом националистическим и даже шовинистическим.
— Потому что о русских, что ли?
— Потому что о русских. И только благодаря Гурину, тому, что он обивал пороги чиновников всех мастей, чьи подписи заблаговременно стояли под сценарием, картину увидели миллионы телезрителей.
— Помимо театра вы время от времени работаете на радио, выезжаете на встречи в глубинку. Для вас это творческое удовольствие или всё-таки житейская необходимость?
— Конечно же, когда встречаешься с людьми, которые приходят на выступления, то понимаешь, до какой степени они истосковались по правдивому, обращенному к душе человеческой, искусству. Разумеется, стараешься по мере сил восполнить этот недостаток. Так что заинтересованность в таких встречах обоюдная.
— Почему, на ваш взгляд, нынешнее кино измельчало, стало неинтересным, а среди молодых актеров нет индивидуальностей, ярких талантов?
— Они есть, но мало. Дело в том, что изменилась сама система работы над фильмами. Если раньше любой советский фильм был пронизан духом коллективизма, являлся плодом коллективного труда и творчества, то сейчас используется западный принцип — раскручивается сначала какой-то один актер, делается из него звезда, а уж потом на нем строят весь фильм. А вот чтобы работать вместе, делать в одном ключе всю картину — такой принцип ушел безвозвратно. Отсюда, в основном, серятина, безвкусица. Разумеется, появляются порой очень интересные кинокартины, но их раз-два и обчёлся...
— Вот парадокс: была цензура, запрещали, не давали «самовыразиться» — выходили прекрасные фильмы?! Сейчас — свобода, возможности для безграничного полета творческой мысли, но почему-то очень и очень мало по-настоящему «хорошего кино»...
— Что ж, тогда действительно имела место цензура. Но она всегда была и будет. Другой вопрос: цензура 10 человек или цензура внутренняя, которая строже всех вместе взятых? Да, сказали: — ну, давай, старик, ставь, что хочешь, делай новое кино! Как? Где? По большому счету, нигде и никак. К тому же истоки парадокса, о котором вы говорите, известны давно: чем жестче реалии, тем больше в человеке проявляются скрытые возможности, все бурлит внутри, словно в закрытом сосуде. Сосуд разбили и все растеклось.
— Красивый образ. Но вернемся к вашим экранным образам. Не оттого ли так достоверны ваши роли, тот же кормщик Иван Рябов, что вы, по вашим же словам, человек провинциальный?
— Да, всё оттуда. Станица, село — это та почва, из которой произрастают глубокие, крепкие корни. Там все на ладони, все на виду. Люди видят тебя насквозь — не словчишь, не сподличаешь. Есть Россия провинциальная, настоящая — это села, деревни, станицы. А еще есть другая Россия — это Москва, это Петербург. Они, увы, разные...
— Борис Георгиевич, в кино вы прикоснулись к России молодой, времен Петра Великого. Ваше рождение и становление как личности, как актера проходило в России советской. А каково ваше отношение – русского человека и актера – к России, в которой вы родились, взрослели как личность и как актер; в России нынешней?
— Если как актера, то, по-моему, всё, что сегодня делается, — неталантливо. Убежден, любое дело, доброе или злое, можно делать по-разному. На мой взгляд, последние 10 лет у руля власти стояли просто неталантливые, некомпетентные люди. Нельзя поставить «Гамлета», не имея Гамлета. Мальчик с улицы никогда принца Датского не сыграет, для этого нужно иметь не только профессиональные навыки, но и талант.
А как гражданин своей страны, случается, с удивлением, с недоумением, только руками развожу: ё-мое, что делается-то?! Просто оторопь берет... Со мной разговаривают не на русском языке, а на какой-то тарабарщине; совершаются поступки не присущие русскому человеку; проповедуется, что всё русское не нужно, оно ушло. Да не ушло оно, оно всегда будет! Оно может затаиться, но никогда совсем не исчезнет! На том стоим испокон веку.
Еще много говорят о нашем менталитете. Естественно, он сложный. Да, мы пьем, да, среди нас много ленивых, да, бесшабашны мы и доверчивы. Но всё это надо было учитывать, если что-то серьезное затеваешь. Надеяться же на дядю чужого, который придет и поможет – абсурд! Никогда, за всю историю Руси такого не бывало. Если кто-то и придет, то только за тем, чтобы урвать себе кусок побольше, да пожирнее от Родины нашей.
Мы абсолютно разные по натуре с нашими иноземными соседями. Понятия у нас обо всем разные. Ну, какому американцу, скажите на милость, придет в голову закрыть своим телом амбразуру дзота или со связкой гранат броситься под танк?! Или с криком «За Родину!» пойти на верную смерть?! Мы, русские, непредсказуемы, и чаще всего для нас решающим становится порыв души, а не результат, выданный рациональным умом. Вопреки всему, мы чаще поступаем так, как велит сердце, а не мозг.
Понятие «Родина» для меня, как и для всех россиян, не пустой звук. Ибо, хотим мы того или нет, но из глубин веков с генами передан нам предками наказ – любить и защищать свою землю.
— А как вы относитесь к коммунистам, советским и нынешним?
— По-разному. Они ведь тоже разные были. Коммунисты из моего круга, что в театре, ну, там секретари парткомов, председатели местных комитетов, чиновники от культуры — это были абсолютно скользкие ребята, конъюнктурщики. Коммунистов ранга и совести моего отца знал множество, они всю жизнь бескорыстно работали, ничего не нажили, за должностями не гнались. Это люди совсем другие. Что касается нынешних коммунистов, то сначала они пусть между собой разберутся: кто из них
«коммунистичней»…
— Завершая разговор, не могу не спросить: на ваш взгляд, что ждет Россию в будущем?
— У меня такое ощущение, что мы должны всё-таки найти выход из этого нищенского позорного тупика, сделать ход, доступный только русским, который не просчитывается, ни в какие схемы не вписывается, а, значит, непредсказуем…
То, что он будет действенен, я уверен. Порукой тому – вся история Руси Великой…
1997 г.