МАРЕСЬЕВ

Галина СЕДЫХ

Вряд ли сегодня нынешние подростки знают о нём. А в советской стране все мальчишки и девчонки искренне восхищались этим человеком. Миллионы молодых людей Советского Союза взяли за образец его стойкость и мужество, пронеся по жизни звание НАСТОЯЩЕГО ЧЕЛОВЕКА. 22 июня 80 лет с того жуткого дня, когда мирная жизнь страны рухнула, столкнувшись с вероломным, подлым нападением гитлеровской военной машины. 80 лет назад началась Великая Отечественная война…
Этот мужчина — легенда. Гордость и слава Отечества. Мне посчастливилось быть знакомой с ним, встречаться с ним, говорить с ним. Наша первая встреча произошла в 1990 году. Герой Советского Союза, летчик-ас Алексей Петрович МАРЕСЬЕВ на самом деле был очень добродушным, очень доверчивым и откровенным человеком. По крайней мере, со мной. И я ни разу не обманула его доверия. Ибо он довольно часто жаловался на моих коллег, причем, как-то по-детски: «Ну, вот что это такое, Галя?! Я же им русским языком рассказывал, а они все с ног на голову перевернули, разве так можно? Зачем придумывать то, что у меня и в мыслях не было?!». С начала 50-х, Алексей Петрович в должности секретаря, а затем 1-ого заместителя Председателя Советского Комитета ветеранов войны проработал до конца своей жизни.

18 мая 2001 года должен был проводиться торжественный вечер, посвященный 85-летию легендарного летчика Алексея Маресьева, но за час до начала открытия торжества Алексей Петрович скончался от инфаркта. Похоронили его на Новодевичьем кладбище.
… Алексей Петрович всегда находил для меня время. Всегда был рад встрече. Всегда оставался самим собой. Имея еще и 2 ордена Ленина, орден Октябрьской Революции, орден Красной Звезды, орден Красного Знамени, орден Отечественной войны 1 степени, 2 ордена Трудового Красного Знамени и много разных наград, в том числе и иностранных, он никогда их не надевал. Носил лишь звезду Героя на пиджаке…
Из всех материалов, интервью с ним, я выбрала именно этот. Хотя и он, честно говоря, собран из нескольких встреч с отважным летчиком. Наверное, потому, чтобы со слов самого Алексея Петровича Маресьева, а не писателя Бориса Полевого, который написал «Повесть о настоящем человеке», рассказать про тот полет. Про него — защитника Родины, Героя, отважного, русского летчика, ЧЕЛОВЕКА…

Лешка, поезжай-ка за водой! — крикнул хозяин 14-летнему пареньку, бывшему у него в работниках, который помимо того, что пахал, молотил, караулил «бахчу», приглядывал за лошадьми, был еще и водовозом.
Подъехав к реке и поставив лошадь на привычное место, мальчик закатал до колен штаны и начал набирать воду во вместительную железную бочку, стоящую на телеге. Зачерпнув ведром в очередной раз, услышал необычный гул в синем летнем небе. Он задрал голову: над ним пролетал, как сказочная птица, самолет. Зачарованно глядя, парнишка подумал: «Вот бы мне так летать!» До того засмотрелся, что плюхнулся в воду...
Вода не охладила, а, скорее, укрепила несбыточную, казалось бы, мечту подростка из провинциального и захудалого, скорее поселка, чем городка Камышин, что в Сталинградской области.
Шел 1930 год. И это было начало. Начало будущего беспримерного подвига, о котором из книги Бориса Полевого «Повесть о настоящем человеке» узнает вся страна. Начало ныне легендарного летчика-аса времен Великой Отечественной войны, Героя Советского Союза Алексея Петровича Маресьева.
ИСТОКИ
Но путь к мечте не был легок и прост. За плечами — всего 4 класса церковноприходской школы. И не потому, что Алешка был нерадив и глуп, а просто в семье на троих детей были одни валенки, ходили в них по очереди. Он был младшим, в три года остался без отца, и мать тянула ребятишек одна.
Мечта мечтой, а определяться надо было. Страна вставала из разрухи, уверенно шла вперед, созидая. Алексей, уйдя от хозяина, устроился работать на лесозавод, при котором открылось ФЗУ, он его окончил, получив специальность токаря 4-го разряда. Вступил в комсомол. Работал хорошо, добросовестно, но душа хотела летать, звала в небо...
Как-то прочитал в газете, что МАИ объявляет набор по специальности «летчик». Послал запрос, в ответ пришли правила приема. Не веря своему счастью, начал проходить медкомиссию. Каким же горьким оказалось её решение: не годен — ревматизм суставов. В одиночестве скупыми слезами оплакал свою мечту Алеша Маресьев.
В августе 34-го, снова проходя медкомиссию, когда вместе с другими добровольцами ехал строить Комсомольск-на-Амуре, юноша услышал от врача: «Климат поменяешь — пройдет твой ревматизм». И действительно — прошел, хотя, казалось, это невероятно, ведь условия, как природные, так и бытовые желали лучшего. 8 месяцев Алексей проработал лесорубом на Ливанском лесоучастке, где паек на несколько человек составлял 1 буханку мерзлого хлеба да консервы, а в придачу — ручная пила. Затем его перевели на основную строительную площадку механиком-дизелистом на катер, который доставлял грузы по реке. Кстати, эту профессию он освоил самостоятельно.
Но небо звало, — и комсомолец Маресьев, собрав вокруг себя ребят-энтузиастов, организовал при авиационном и судостроительном заводах аэроклуб. Нашелся и бывший летчик-бортмеханик, который возглавил его. Из старого, вышедшего из строя самолета, отданного им заводом, сами сделали учебную летающую машину. И хотя к концу занятий из 70 человек осталось 12, тем не менее, они сдали экзамены и вполне могли себя считать пусть и не профессиональными, но пилотами. В их числе, среди первых — Алексей Маресьев.
Осенью 37-го года его призвали в армию. Красноармеец Маресьев попал на остров Сахалин в 12-й авиапогранотряд. Оттуда, как перспективный летчик, был направлен в Читинское летное авиационное училище летчиков-истребителей.
Окончив его, служил в Батайске инструктором и выпустил сам 12 человек — будущих летчиков. Все складывалось удачно в его жизни. Но война уже стучалась в окна…
ВОЛЯ К ЖИЗНИ
Это случилось 4 апреля 1942 года. С аэродрома поднялось звено штурмовиков и взяло курс на Демьянов котел, где сосредоточилось много техники и живой силы противника. Их сопровождали истребители. Выполнив задачу, уже возвращались домой, как откуда ни возьмись — немецкие самолеты.
Завязался неравный бой. По вздрогнувшей и потерявшей управление машине Алексей понял, что подбит. Черт побери, он зашел против солнца, не разглядел опасности и подставился!
Самолет падал, и лес стремительно приближался. Летчик пытался выровнять вышедшую из подчинения машину. В просвете чащи заметил небольшое озеро: дотянуть бы, ибо если приземлюсь на деревья, то — кранты! Машина упала невдалеке от берега. Он кое-как выполз, ноги не слушались, в горячности боя Алексей даже не заметил, что ранен. Кругом стояла первозданная тишина...
И он начал свой, уготованный ему судьбой, путь. 18 дней и ночей он, где полз, где перекатывался по безмолвному лесу. Терял сознание, очнувшись, снова продолжал, казалось, бессмысленную борьбу за жизнь. Ослабевший от голода, раненый, иногда отчетливо понимал: — нет, не выберусь, это конец! И сожалел лишь о том, что с августа 41-го, призванный на фронт вместе с 18 такими же, как он, инструкторами, сумел сбить всего 4 самолета противника.
Однажды непослушными, ставшими, словно чужими руками сумел поймать ящерицу. Жевал, содрогаясь от омерзения: до чего же противная на вкус! Но чисто животный инстинкт подсказывал – надо съесть, ведь силы были нужны. И хотелось, хотелось, несмотря ни на что, жить! Счастьем казалось, если у какого-то пенька находил гнездо муравьев. Тогда он разгребал талый снег, брал их вместе с землей и с наслаждением жевал. Они были такими сладкими на вкус! Тот же животный инстинкт заставлял двигаться, ползти дальше, когда затухающее сознание убаюкивало, манило в вечный сон...
Алексей потерял счет времени, казалось, прошла целая вечность, а вся его жизнь, помыслы были сконцентрированы лишь на одном: хоть немножко, хотя бы чуть-чуть – вперед! Только не останавливаться, только не дать себе передышки. «Ползи, ползи, Лешка, давай!» — шептал слипшимися, покрытыми кровавой коркой губами. Ног не чувствовал совсем... И уже на запредельной, звенящей, тонюсенькой, готовой вот-вот оборваться ниточке воли летчик сквозь кровавый туман увидел поляну со свежим нарубленным лесом. Он подумал: галлюцинации. Сморгнул. Поляна не исчезла. Тогда он, тратя последние силы, выполз на нее. Еще смог вырыть в снегу яму, обложить ветками, закатиться в нее и лечь. Пистолет в руке. «Если что — выстрелить успею, живым не дамся!» — подумал Алексей. И вдруг через какое-то время сквозь забытье заметил людей: — наши! Весь черный, обросший, истощенный до крайности, он лишь сумел помахать рукой. И прежде чем провалиться в беспамятство, увидел: к нему бегут люди.
Как позже узнал, его привезли в деревню Плав, что в Валдайском районе, где находилась транспортно-гужевая часть. Связались с командованием, и его друг, командир эскадрильи Андрей Дегтяренко прилетел за ним. Полковой врач, увидев Алексея, его ноги, лишь покачал головой. В этот же день его отправили в Москву, в госпиталь им. Бурденко.
МЫТАРСТВА
Четыре месяца провалялся Алексей Маресьев на госпитальной койке между жизнью и смертью. Перенес две сложнейшие операции, но обе ноги, их пришлось ампутировать, иначе — гангрена. Крепкий организм перенес всё, и как только летчик пришел в себя, сразу же горестно подумал: — как же я буду летать? Без этого жизнь его не имела смысла. «Буду летать, буду!» — как заклинание, как молитву твердил он про себя. И немного окрепнув, тут же на кровати начал тренировать свое непослушное тело. В Доме отдыха для выздоравливающих бойцов, куда его перевели из госпиталя, он продолжал мучительные самоистязания. Ему сделали протезы. Он заново учился не только ходить, но и, приспособив стулья, двигал ими как педалями. Только лишь умолял врачей не списывать его из армии.
В московском госпитале, что в Сокольниках, он предстал, внутренне трепеща, перед грозной медицинской комиссией — в одних трусах, на протезах. Его крутили и вертели на все лады: встань, ложись, повернись, при этом отрицательно качали головами. От отчаянья Алексей воскликнул: «Ну что вы, в самом деле, сомневаетесь?! Я даже плясать могу, не только самолетом управлять». И превозмогая боль, свинцовую тяжесть ног, даже не поморщившись, лихо сбацал плясовую.
Ожидая в коридоре решение медицинских светил, отер трясущимися руками струившийся по лицу пот. Наконец услышал: «Вам разрешается провести пробные полеты на самолетах легкомоторного типа».
— Ну, это мы еще посмотрим, — забирая документы, подумал Маресьев, в душе злясь на такое решение медиков. Как же они могли, ведь он — летчик-истребитель...
В кадрах ВВС поскандалил с генералом, и тот, махнув рукой, отправил его в Чувашию, в летную школу. Начальник школы, полковник Юков, посмотрел его летную книжку и сел вместе с ним в самолет. Взлетели. Полет по кругу, пилотаж, посадка. И решение потрясенного полковника: «Годен во все рода авиации». Но кадры — ни в какую! Снова в Москве обивал пороги, просил, ругался, доказывал. Ему в сердцах председатель медкомиссии, куда его снова отправили, сказал: «Помилуйте, вы просились хотя бы на легкомоторные, а теперь в истребители метите!» Его отфутболивали в разные инстанции. Он не сдавался. И всем надоел так, что в кадрах ВВС в конце концов сказали: «Поезжайте на аэродром в Люберцы, как там решат — так и будет!»
Командир полка с ходу объявил: летать не будешь! Но Маресьев, веря в товарищество, честность, все же уговорил одного летчика подняться с ним в небо. И когда Алексей, виртуозно выполнив все команды, зарулил на стоянку, ему восхищенно подписали: «Годен на все типы истребителей».
Он вернулся в строй. Без ног, с протезами Алексей Маресьев сбил до конца войны еще 7 самолетов. В августе 1943 года ему было присвоено звание Героя Советского Союза.
ДНИ СЕГОДНЯШНИЕ
С нашей предыдущей встречи с ним прошло больше года. В прошлом мае перед его восьмидесятилетием мы вот так же, как и теперь, сидели в его кабинете на Гоголевском бульваре и долго говорили. Он — первый заместитель председателя Российского комитета ветеранов войны. Мало того, Алексей Петрович стал одним из инициаторов создания Советского комитета ветеранов войны. Работает здесь и сейчас.
У него два взрослых сына. А 31 декабря 1996 года они с женой Галиной Викторовной отметили золотую свадьбу.
— Я счастливо прожил свою жизнь, дай Бог каждому, — говорит Алексей Петрович. — Время было лихое, отчаянное, необыкновенное. И время выбрало нас. Только ценности были тогда другими и мерками меряли не нынешними. Честность, товарищество, верность, любовь к Отечеству, долг перед ним — всегда стояли на первом месте. А о деньгах мы и не думали тогда. Сняли тут недавно обо мне фильм на телевидении, и столько там искажений! Все с ног на голову поставили. Зачем же так? Правда, она и есть правда. Якобы славой своей я обязан писателю Борису Полевому. Да ни о чем я не думал в ту пору, я хотел летать, бить врага, без неба себя не представлял, поэтому и встал в строй. Ну, да пусть это останется на совести авторов телевидения...
Смотрела в его осунувшееся после болезни (только вышел из госпиталя) лицо — открытое, спокойное, в глаза, такие уже знакомые и дорогие, из которых словно струился, почти осязаемо, свет добра. Думала при этом: — вот живой пример стойкости, силы духа, мужества и отваги этой загадочной русской души. А загадочного, собственно, ничего и нет. Помните, дети, в детстве играя, всегда кричали: «Русские не сдаются!» — это осталось у нас на генном уровне. Просто Алексей Петрович Маресьев – РУССКИЙ, чего иноземцам никогда не понять! В сердцах советских людей непоколебимо оставалась заповедь – раньше думай о Родине, а потом о себе!.. Именно отсюда произрастают все подвиги, все вершины, покоренные советским народом. Именно потому пришла Великая Победа в прекрасном мае 1945 года…
Обнялись и расцеловались с ним на прощание. При этом он встал, я же спросила непроизвольно:
— Алексей Петрович, наверное, тяжело вам столько лет на протезах?
— Знаешь, не тяжело, а надоело. Как подумаю: опять одеваться... Они у меня 20-е по счету. Я же никогда на себе «сбрую» через шею, на поясе, что держат у всех протезы, не носил. Закреплял все время только внизу и ходил без палочки. Я же летчик.
Алексей Петрович Маресьев через всю свою жизнь сумел пронести звание «Настоящего Человека».
А это, согласитесь, не каждому дано. Увы, далеко не каждому…
Особенно при таком безжалостном капитализме.