ПОД РЖЕВОМ ОТ КРОВИ ТРАВА НА ВЕКА ПОРЫЖЕЛА…

Галина СЕДЫХ

ХРОНИКА ВОЕННЫХ ДНЕЙ ЛЕЙТЕНАНТА ИВАНА ПЕТРОВИЧА НОЖКИНА — ОТЦА ПОЭТА МИХАИЛА НОЖКИНА. ЧЕРЕЗ МНОГО ЛЕТ ПОСЛЕ ВОЙНЫ СЫН ПОСВЯТИЛ ЗАЩИТНИКАМ ГОРОДА ПЕСНЮ «ПОД РЖЕВОМ»...

Дороги войны у всех разные, а судьба одна – защита своего Отечества. Любой ценой. Любой…

Он ушел на войну в июне 41-го. Как и большинству советских мужчин, ему ни разу не приходилось держать в руках оружие. Другие были дела, другие заботы – строили, работали не покладая рук, поднимая и укрепляя страну. Влюблялись, женились, растили детей, одним словом – была такая мирная, такая понятная ЖИЗНЬ. И в этот налаженный быт вдруг страшным черным смерчем ворвалась война. В каждый дом, в каждую семью, в каждое сердце. И загремело набатом: «Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой!». Страна встала в едином порыве. То не беда, что новобранцы не умели обращаться с оружием, что впервые взяли в руки винтовку — две недели постреляли, на том и закончилось их военное обучение. Дальше – фронт. Попал Иван Петрович НОЖКИН в 39 армию, в инженерные войска, под Ржев…
Позже его сын, известный всей стране поэт и композитор, народный артист России Михаил Иванович Ножкин, напишет пронзительные строки:
— Под Ржевом от крови
трава на века порыжела,
Под Ржевом поныне шальные
поют соловьи
О том, как под Ржевом,
под маленьким городом Ржевом,
Великие, долгие,
тяжкие были бои…

СТОЯЛИ НАСМЕРТЬ
Действительно, небольшой рядовой городишко, каких сотни в России, был захвачен немцами 24 октября 1941г. Тогда, почему же вокруг него завязалась такая кровавая, такая ожесточённая сеча, эта «ржевская мясорубка»?! Да, потому, что именно отсюда Гитлер планировал решающий рывок на Москву!.. Этот кровавый клинч под Ржевом стягивал туда всё новые и новые вражеские войска, тем самым изменяя судьбу войны на других важнейших направлениях, таких, например, как Сталинград. Именно Ржев стал камнем преткновения на пути фашистов, не пропустив их вперед, и, спасая Москву, а значит и страну – выстоял! Но какой ценой! Какой ценой!..
Под Ржевом и ночью, и днем
не смолкали сраженья,
А враг был одет, и обут,
и силен, и жесток,
Под Ржевом сжималось,
сжималось кольцо окруженья,
А наши от пуль и от голода
падали с ног…
Иван Ножкин, 35-летний московский рабочий, так же основательно и добротно делал свое дело на фронте, под Ржевом, как и дома, в мирной жизни. Что такое инженерные войска? Это налаживание переправ, мостов, блиндажей. Но, помимо этого, бойцы данного подразделения были ещё и сапёрами, соответственно, и минёрами, что называется, стояли на самом кончике, на самом острие этой страшной войны…
Перед наступлением, под пулями, искали и обезвреживали мины, чтобы дать дорогу своим, а затем, вместе со всеми, брались за оружие и шли в атаку. А когда отступали, наоборот, минировали, «закрывали» путь врагу. Самые настоящие РАБОЧИЕ войны, чей труд не измерить привычными мерками, как не измерить мужество и отвагу, силу духа и верность Родине стоящих насмерть! Представить сейчас такое – невозможно, но они это невозможное делали. И сделали!
Под Ржевом болота, повсюду
болота, болота,
Трясина да кочки, да ямы,
да редкий ивняк,
И в эти болота без счёта,
без счёта, без счёта,
Врезались герои отчаянных
наших атак!..

Редкие часы отдыха с удочкой на реке Протве.1955 г

Воевал Иван Ножкин храбро, да так, что сам того не желая, очень быстро «дорос» от солдата-новобранца до лейтенанта. Ведь абсолютно не военный, сугубо гражданский человек, никогда не помышлявший о военной карьере, он становится офицером. Ещё не надо забывать о том, что «без счёта, без счёта, без счёта» погибали его товарищи, на их место, заменяя, вставали живые. И тут уже было неважно, рядовой ты или офицер, лишь бы мог держать в руках оружие, лишь бы мог закрыть собой свою родную землю, свой кров, своих отцов и матерей, жен и детей. Остальное не имело значения, даже собственная жизнь. Мужеству и стойкости русских Иванов можно было только изумляться. Недаром Гитлер, планировавший взять город за 2 недели, застрял там аж на 2 года! Мало кто знает, что маленький Ржев 18 раз переходил от наших к немцам и обратно! 18 раз!..
Под Ржевом, уже на пороге
родимого крова,
Последним усильем
старались врага удержать,
Жестокою, страшною
осенью сорок второго
Война пожинала
бесчисленный свой урожай!
О точных цифрах потерь с обеих сторон спорят до сих пор, их просто нет. Но о своих говорят, что общие потери составляют от 1,3 до 1,5 миллиона человек, а кто-то из историков насчитывает и больше. Фашистов погибло чуть меньше миллиона (а может и больше, неизвестно). Напрашивается резонный вопрос: — зачем так яростно держались фрицы за этот клочок земли? Оказалось, что сами немцы считали Ржевско-Вяземский выступ «воротами к Москве». Отсюда гитлеровцы могли провести новую операцию по захвату столицы. Именно стратегическая выгода данной позиции заставляла немецких генералов всеми силами держаться за плацдарм. Вы только представьте: на относительно небольшой дуге были сосредоточены 2/3 всех сил групп армий «Центр». Но наши, советские солдаты и офицеры, стояли против такой громады. Стояли насмерть!..
Под Ржевом в кровавой,
свинцовой, сплошной круговерти,
Не дрогнули славные дети
родимой земли,
Рванулись в прорыв окруженья
долиною смерти,
И в этой долине бессмертье
своё обрели…

ВОЗВРАЩЕНИЕ ИЗ АДА
И вот в этой «кровавой, свинцовой, сплошной круговерти» лейтенант Иван Ножкин сумел продержаться живым до страшных боев 1942 года. Осенью, домой жене Клавдии пришло извещение: «Пропал без вести», и до конца войны родные не знали, что с ним – жив ли, погиб ли?! А его, в последнем бою, когда он лежал за пулеметом, накрыло взрывом. Раненый, контуженый Иван был захвачен в плен, как и многие другие советские воины. И началась другая, ещё более жуткая дорога – дорога в кромешный ад. В ад концлагерей — известных своим зверством всему миру — Дахау, потом Бухенвальд…
8 мая 1945 года Красная армия освободила узников Бухенвальда. Тех, кто чудом остался жив. Среди них был и Иван Ножкин. Весил он, взрослый мужик, 43-44 килограмма. Его подлечили, затем отправили в фильтрационный лагерь под Нижний Новгород. Что делать, такое было время, когда даже изможденные «скелеты» проходили обязательную фильтрацию. Но, хочу заметить, что пока шла проверка, их там кормили, лечили, давали «отдышаться» от пережитого ужаса. И, лишь спустя полгода, в декабре 45-го, Иван Петрович перешагнул порог своего дома. Тихо обнял плачущую жену, прижал к себе двух повзрослевших сыновей. Это было воистину настоящим чудом – вернуться, пройдя все круги ада, через огонь и дым, через «кровавую, свинцовую, сплошную круговерть», через смерть своих товарищей по оружию, через ужас концлагерей. Вернуться, смерти вопреки! Не иначе как Божьим проведением можно назвать ТАКОЕ… Ведь выпало на долю одного человека пройти нечеловеческую дорогу войны, тяжкую, непосильную для других дорогу, но не для русского солдата Ивана Ножкина. А сколько таких в России?! Оттого и выиграли Великую Победу, оттого и победили. Об этом надо помнить в веках, передавать из поколения в поколение правду о самой страшной войне 20 столетия…
Иван Петрович никому ничего не рассказывал о войне. Ночами, особенно в первые мирные годы, кричал: «В атаку!» — для него война не заканчивалась, он по-прежнему был там, под Ржевом. Просыпался, шел на кухню и долго молча курил… А ещё у него была привычка, которая осталась до конца жизни — он после каждого завтрака, обеда, ужина обязательно собирал рукой все хлебные крошки со стола и отправлял в рот. Жена ругалась: — « Что ты, в самом деле, вон же хлеб на столе…», но Иван Петрович лишь отрицательно качал головой, не соглашаясь. Может потому, что он однажды случайно проговорился: «Мы там, у них, в шахте работали, так от голода сланцевый уголь жевали, потом всех рвало…». А, может, ещё почему, не сказал. Как, собственно, и обо всём им пережитом. Я думаю, что любя жену, детей, он не хотел их травмировать, берег психику родных… Так же случайно младший сын Михаил узнает о том, что отца, спустя несколько лет после возвращения, вызывали в военкомат, где сказали ему, что вернут все награды, даже восстановят в партии, если тот напишет заявление. На это предложение военком услышит лаконично скупое: — Да, чего уж там, теперь-то…
Иван Петрович Ножкин, солдат великой войны, умер в 61-ом от ран и болезней. Ему было всего 54 года…
А в 1977 г. Михаил Ножкин напишет звеняще-проникновенные, пробирающие до мурашек по коже, строки «Под Ржевом», с более чем скромным посвящением: «Отцу моему, фронтовику Ивану Петровичу Ножкину, посвящаю…». Слова положит на музыку, сам будет исполнять со сцены, а полный зал зрителей, например, Кремлевского Дворца, или Колонного, уже с середины песни будет слушать её стоя:
А ныне в долине колышется хлебное поле,
А ныне в долине снимают тройной урожай…
А там, под землею,
в три слоя, в три слоя, в три слоя
Солдаты, солдаты, солдаты России лежат!
Сыну Михаилу всегда будет дорог маленький Ржев, ведь там, вместе с другими героями, воевал его отец. Десятки лет он сражался с властями за то, чтобы те не замалчивали подвиг города, не забывали его значение в ходе войны, хотел, чтобы увековечили память о самой кровопролитной Ржевской битве, которая, по словам историков, стала одной из самых главных в войне.

М.Ножкин в к/ф “Освобождение”

ПРИКАЗ СТАЛИНА О ПЕРВОМ САЛЮТЕ
3 марта 1943 года город был освобожден. Мало кто знает и о том, что товарищ Сталин, приехавший на фронт в 43-м, в обыкновенном деревенском домике, в 500 метрах от Ржева, подписал приказ о первом салюте. Идея первого победного салюта, когда война ещё была в самом разгаре, принадлежит лично Верховному Главнокомандующему. Согласно приказу товарища Сталина, в ночь с 5 на 6 августа в столице было произведено 12 артиллерийских залпов из 124 орудий. Стрельбу холостыми зарядами вели 100 зенитных орудий и 24 горные пушки Кремлевского дивизиона…
И вот, наконец-то, к 75-летию Великой Победы, 30 июня 2020 года состоялось торжественное открытие мемориала в память обо всех солдатах Великой Отечественной войны. Он возведён на месте кровопролитных боёв под Ржевом 1942 -1943 гг. Тем не менее, город воинской Славы Ржев так и не признан официально до сих пор городом-героем. Почему? Меня этот вопрос мучает и волнует, просто не укладывается в голове, ведь именно там шла самая кровопролитная, самая жуткая сеча, наших полегло — небывалое число! Самый больной эпизод во всей войне — признано всеми. И даже после всего этого – Ржев, не город-герой?! По меньшей мере, странная логика властей, получается. Очень странная…
Михаил Ножкин много лет мечтал о памятнике, наконец, мечта эта сбылась. Но так же он мечтал, что возле этого памятника, на одной из плит, может высекут несколько строк из его стихотворения, которое он написал к 40-летию Победы, имея в виду и будущий памятник Ржевской битве…
Но этого не произошло, не взяли ни строчки.

НИКТО НЕ ЗАБЫТ!
Отгремела война, свой кровавый собрав урожай,
Сколько лет пронеслось, сколько новых забот пережито,
Время мчится вперед, время к новым спешит рубежам, —
Но никто не забыт, и навеки ничто не забыто!

Наша жизнь, наша светлая радость в жестоких боях
Вашим подвигом, доблестью, жертвою вашей добыты,
В вашу честь на земле обелиски до неба стоят, —
Нет, никто не забыт, и навеки ничто не забыто!

В каждом доме вы живы и в каждом свершившемся дне,
В каждой детской улыбке звучите победной сюитой,
В каждом сердце стучите, приходите в каждой весне, —
Нет, никто не забыт, и навеки ничто не забыто!

Мы по вашим заветам живем и шагаем вперед,
Нам в грядущее вашей рукою дорога открыта,
Перед памятью вашей встает на колени народ, —
Нет, никто не забыт, и навеки ничто не забыто!

Как, собственно, и то, что его, Михаила Ножкина – почетного гражданина города Ржева (не перечисляю всех регалий народного артиста России) «забыли» пригласить на торжественное открытие мемориала. Ну, разумеется, там же встречали президента страны!..
А сыновья победителей – обойдутся…