ОБЫКНОВЕННЫЙ ГРАЧЕВСКИЙ

Галина СЕДЫХ
Лишь с горечью, выдыхаю молча слова Цветаевой: — Уж СТОЛЬКО их упало в бездну, разверстую вдали! Настанет день, когда и я исчезну с поверхности земли… А пока, пока глотаю невыплаканные слезы, в который, о, Господи, раз провожая за горизонт ещё одного замечательного, порядочного, очень душевного человека – Бориса Юрьевича Грачевского, основателя любимого всеми киножурнала «Ералаш».

В память о нём, публикую один из наших с ним разговоров, который состоялся в 2004 году, без всяких правок и дополнений. На мой взгляд, там настоящий, живой Грачевский, ибо спустя 16 лет, он остался таким же. Он не опустился до рекламы, что делают практически все известные люди, ведь деньги не пахнут. Не был замечен в скандалах, не мелькал, раздражая, на ток-шоу. Желтые издания «не полоскали» его имя. Главное – его любили дети. Согласитесь, это говорит о многом…
Моё интервью несколько лет стояло на сайте Бориса Юрьевича, оно ему, по его словам, очень нравилось…
Горько…

“ Мальчишки и девчонки, а так же их родители, веселые истории увидеть не хотите ли? Веселые истории экран покажет наш, веселые истории в журнале “Ералаш” — этой песенкой вот уже на протяжении 30 лет как магнитом притягивает к телевизору исключительно всех людей, независимо от их возраста и социального статуса. Немудрено, ибо детский юмористический киножурнал каждый раз приносит в каждый дом праздник — смех и радость, что-то светлое и хорошее, чего, к слову, так всем нам не хватает в сегодняшней жизни.
Нынешний год для “Ералаша” — особенный: юбилейный, причем дважды: в марте, 30 лет назад, журнал начал свое победное шествие по теле-киноэкранам, сразу вызвав у детей и взрослых бурю восторгов; но этого могло и не быть, если бы 55 лет назад, 18 марта, не родился самый главный “ералашист” — БОРИС ГРАЧЕВСКИЙ.
...Мы встретились с ним на студии им. Горького, куда меня пригласил Борис Юрьевич, чтобы показать “дом” в несколько комнат, где “живет” “Ералаш”: съемочная группа, монтажная, кабинет самого директора. Это был самый, пожалуй, первый в моей журналистской практике разговор, когда движение не прекращалось ни на минуту: звонили несколько телефонов сразу на столе Грачевского и он ухитрялся говорить со всеми, хоть и чертыхаясь, но ласково; то и дело открывалась дверь и со срочными вопросами входили режиссеры, сотрудники и мы с ним вдруг бежали в монтажную — новые ролики требовали зоркого глаза, а значит и нужного совета их “родителя” своей команде... Ну, воистину, не студия, а сплошной ералаш!
Тем не менее, как ни странно, беседа состоялась, а что получилось — судитете сами, уважаемые читатели...
— Я родился в 49-ом году, 18 марта, так что уже 55 лет уже отмахал, — говорит Борис Юрьевич, — причем не знаю, пробежал или пронесся, потому что с каждым днем живу все быстрее и быстрее, но не могу ничего с этим сделать. На вопрос: чего тебе в жизни не хватает, отвечаю: времени, я захлебываюсь от отсутствия оного. Почему? Не знаю, так сама жизнь увеличивает темп: мне интересно все, а вдруг то или иное будет нужно и полезно, поэтому развернуться и уйти — пока не могу. К сожалению, даже когда вижу, что не нужно, все-равно остановиться не в силах.
Детство у меня было странное и необычное: я родился хотя и в роддоме Грауэрмана, но в паспорте значилось “Дом отдыха “Полушкино”, так как мой папа по профессии массовик-культработник, а мама — библиотекарь. В такой семье и рос, взрослел. “Полушкино” не помню, а вот Болшево и его Дом отдыха, куда мы переехали, помню очень хорошо. Недалеко от него находился Дом творчества кинематографистов, который казался мне тогда вроде рая. В 6 лет впервые вышел с отцом на сцену, сразу профессионально мы с ним стали работать номер, котрый он сделал со мной: я угадывал мысли на расстоянии. Это был конечно трюк, но выглядело зрелище эффектно и красиво, за что мы имели всегда оглушительные аплодисменты. В 8 лет, в пионерлагере поставил свой первый танец, а в 11 — уже делал развлекательно-тематические вечера по сценариям своего отца, получая от этого огромное удовольствие.
... Но потом, по словам Бориса, его “завихрило”, и в 1964-ом он пошел учиться на двигатели летательных аппаратов к С.П.Королеву “ 4 года были убиты непонятно зачем”, дальше — армия, откуда вернулся, чуть не погибнув, инвалидом войны 2 группы ( 1968 — событие в Чехословакии). Работать на заводе юноше было неинтересно, скучно, однообразие просто утомляло. Поэтому, все что мог найти для сына отец — это работу грузчика на киностудии им Горького. Туда и пошел, имея диплом и инвалидность, Борис, с мечтой о кино. Не прошло и 7 месяцев как его пригласили администратором на картину “Варвара-краса длинная коса”. Ему несказанно повезло, ибо он попал к великому режиссеру — Александру Роу, а вокруг были артисты один лучше другого: Михаил Пуговкин, Георгий Милляр, Александр Хвыля и многие другие... Созвездие таких талантливых людей дало Грачевскому возможность как бы сразу войти в настоящее искусство и результат их труда видеть еженедельно, потому что каждую неделю Роу собирал всю группу и показывал отснятый материал, разбирая каждый эпизод.
Прошло 6 лет, за эти годы Борис поднимался по служебной лестнице вверх, что не особо его радовало, хотелось чего-то другого. И в 1974 году возникла идея организовать юмористический журнал для детей. Они с Александром Хмеликом, замечательным драматургом и писателем, решили попробовать это сделать.
— Идея принадлежала вам?
— Нет, на самом деле она принадлежала известному сейчас всем режиссеру Алле Суриковой, а тогда студентке Высших актерских курсов. Никто не верил в эту затею и что из этого получится что-то стоящее. Но мы с Хмеликом решили все-таки попробовать. И первый же выпуск “Ералаша” стал как бомба, взрыв — неимоверное количество людей были потрясены тем, что так можно разговаривать с детьми.
— Борис Юрьевич, напомните первый сюжет...
— Первый, это “Классный Днепр при клевой погоде...”, после которого мы обратили на себя пристальное внимание всех, особенно начальства. Хотя, когда был сделан второй выпуск, нам сказали, что первый был лучше. И вот так мы живем на протяжении уже 30 лет, выслушивая одну и ту же фразу: “Раньше у вас было лучше”, при этом решая массу интересных ярчайших проблем.
— Нелегко вам пришлось, наверное?
— Да, было очень трудно, во всем; нам мешали все, кто только мог, а студия Горького считала, что киногруппа занимается абсолютной ерундой. И технологические проблемы были: к примеру, нам подсовывали режиссеров, которым не то что юмор, им вообще ничего снимать нельзя, ну и так далее... Мы боролись, с нас, по тем временам, периодически требовали сдачу сценарий, чего никогда в жизни не делалось... Вот так вертелись, крутились, а популярность в народе все росла и росла. Естественно, нам очень помогло телевидение, кинотеатры ( “Ералаш” показывали перед началом фильма в советские времена) и, конечно же, хорошее, теплое отношение зрителей к журналу, которое не изменилось и сегодня. Это дорогого стоит, поэтому мы делаем все-все возможное, чтобы зритель нас не разлюбил. Я никогда его не обманывал, и поверьте, если мне надо, то завтра пойдем и переснимем сюжет без разговоров. Вся команда это знает и согласна на поправки и пересъемки. Самое сложное — компьютерная графика, вот вы увидели сегодня как делается “Ералаш”, это будет стоить огромные деньги, учитывая то, что сюжет, котоый мы с вами видели, полностью переснят. Так как сначала он не получился и мне пришлось принять жесткое решение — переделать, ибо я с огромным теплом отношусь к этой драматургии.
...Борис Грачевский действительно очень трепетно, любовно относится к своему детищу, но в то же время требовательно, строго и, чего греха таить, придирчиво. Не то что плохой, а даже почти хорошо снятый ролик — не пройдет! Только отличный он выпустит на экран. У него, например, могут по нескольку лет лежать сценарии, востребованы они будут только тогда, когда он придумает нечто “этакое” и подаст так, что зритель будет в восторге. Ему важно снимать приличное кино и Борис Юрьевич гордится (и я считаю, по праву) тем, что за 30 лет слова типа “блин” или “е-мое” ни разу не прозвучали в “Ералаше”.
В съемочной группе Грачевского работает около 30 человек, а режиссеры разные: с кем-то он много снимает, с кем-то -периодически.
Со сценариями проще: приносят, привозят, сами сочиняют, никогда нет чего-то конкретного. “Сами сочиняют” — читайте: сценарист-Грачевский. Один из последних его сюжетов, это когда мальчик наелся лука и чеснока, чтобы его не спрашивали на уроке, но учительница в итоге надела противогаз. Очень много работает и как режиссер, снимает сам по разным причинам: иногда, чтобы идея не погибла, иногда, потому что ему это просто нравится... Недавно снял сюжет “Тяжелый рок — урок” с Дмитрием Нагиевым, боясь, что никто не донесет до зрителя ту канву, где за внешними атрибутами тяжелого рока скрыт философский смысл.
Каждый “Ералаш” состоит из 3-х историй и выходит 1 раз в месяц. Деньги группа зарабатывает сама и вкладывает их в производство, помимо этого их финансирует министерство культуры. Детей, снимающихся в журнале, находят в школах, у себя специально готовят, берут из своего театра “Ералаш”, который находится на Новослободской и вовсю работает.
— Скажите, а почему именно детская тема стала основной в вашем творчестве?
— Честно, не знаю. Детская — это форма выразиться, но во главе-то угла стоит все-таки сам факт юмора. “Ералаш” ведь только называется, согласитесь, детским , для вас не секрет, что его смотрят люди всех возрастов. Это самое трудное, и, значит, самое важное, самое дорогое, самое главное.
— Да, согласна, Борис Юрьевич, труднее всего усадить у экрана вместе и рабочих, и крестьян, и интеллектуалов, и безработных, и интеллигенцию, и людей “без статуса”. Дети — само собой. До вас такого никто никогда не делал, потому я искренне утверждаю: вы совершили настоящий подвиг! Можно только восхищаться вашим талантом и внутренним вкусом. А в жизни какой вы?
— Да обыкновенный. Главное — веселый. Я люблю только остроумные, тонкие анекдоты; ненавижу грубые, где грубость — есть основа юмора. Очень люблю классическую музыку, живопись, настоящую большую литературу. В свое время прочел огромное количество книг и это сильно помогает мне в жизни. За прошедее время сочинил много всяких пьес, сказок, есть у меня и пластинки. Иногда даже пишу грустные стихи, когда плохое настроение, а еще придумываю разные фразы...
— Ничего себе, обыкновенный Грачевский! Можно ли хоть что-нибудь услышать?
— Ну, например, такая: “Тайна, покрытая матом” или “Пока погром не грянет — еврей не перекрестится”, и тому подобное. Из стихов, допустим, это: “Я вами брежу, вами я живу, прикрыв глаза я вновь и вновь вас вижу, и больше нету сил, и я уж не дышу, а мы ведь к пропасти все ближе, ближе...”
— Здорово! Вот вас окружает масса людей и все они, наверняка, относятся к вам с теплотой и симпатией, хотя, на мой взгляд, иначе и быть не может, ведь вы такой душевный человек...
— Да, что вы! У меня такое количество врагов, которые меня ненавидят, ревнуют...
— Но ревность как и зависть — это вопрос совсем другой, и, честно говоря, понять их можно.
— Вот поэтому-то они меня и не терпят. Я больше всего в жизни не терплю завистливых людей, зависть вообще. Занимаюсь, вроде, ерундой, глупостью, а вся страна знает, по телеку показывают, в прессе пишут, их же прямо корежит. Хочу сказать другое: когда люди видят меня в общественных местах и если узнают, то улыбаются. Это есть самое главное, понимаете?! Именно ради этого я живу: чтобы показывать, делиться с другими. “Что оставил — то пропало, что отдал ты — то твое”, — так говорили древние. Значит надо все отдавать, и все потом вернется к тебе сторицей. Вот где истина, поэтому, я хожу по солнечной стороне жизни, никогда в тени.
...Конечно, должна признать, и, уверена, со мной согласятся все, что “Ералаш” — это российский феномен, единственный в своем роде. Ведь даже известные актеры с радостью, с превеликим удовольствием снимаются в этом журнале: Светлана Крючкова, Людмила Зайцева, Римма Маркова, Михаил Кокшенов, Нина Русланова, Спартак Мишулин... всех перечислить невозможно. В ближайшем будущем появится снова Максим Галкин, в перспективе — все “менты” из сериала, Константин Хабенский и т.д. На съемках “Ералаша” доминантой для артистов является не гонорар, а то, что такое интересное кино и оно будет жить очень долго, ибо оно “крутиться” в телевизоре постоянно, принося смех, улыбку, хорошее настроение нам, взрослым, и, особенно, детям.
— У вас юбилей — 55 лет. Скажите, Борис Юрьевич, вот время и вы...
— Да, вокруг все изменилось и все мы меняемся. Я прекрасно вижу, что происходит со страной, как ее мотало в разные стороны, результата же не было никакого. Наше несчастное искусство пробивалось маленьким, тоненьким, жалобным росточком — невозможность растолкать, пробить “железобетон” — угнетало. И только наш “Ералаш” остался светочем ( так все говорили), потому что, вроде, ладно, для детишек, пусть будет. Но умные видели как мы умели “читать” между строк. Потом пришла пора, когда уже все и обо всем говорили открыто. Сейчас опять наступило другое время: что-то я приветствую, что-то — нет. Когда наступила свобода, люди почему-то стали ездить на красный свет, считаю — это безобразие. Свобода, на мой взгляд, в первую очередь уважение друг друга, и обязательно обоюдное уважение власти и народа. Недаром я в свое время сделал такой клип (его всего 2 раза показали и все), где Михаил Глузский с мальчиком говорят о том, что человек, уважающий свою страну, должен уважать и своего президента. Я сейчас говорю абсолютно не в подобострастии к Владимиру Путину, он рациональный человек, при этом замечательно держится. Но я то о другом: мы должны уважать свои устои, изначально — свою Родину. Мы — не “совок”, а великая огромная страна и вот гордость за нее должна быть главной. Хотя бы даже потому (улыбается — Г.С.), что ни в одной стране мира нет такого веселого “Ералаша”. Его и не покупают-то за рубеж только потому, что у нас юмор тоньше, умней, серьезней — им в жизни не понять!
...Этого обаятельного, светлого душой человека, с искренней улыбкой и теплым взглядом, я, неожиданно даже для себя, вдруг спросила: “А вы когда грустите?”, на что Борис Грачевский ответил: — “Иногда грустишь о неудаче творческой, иногда — от хамства близких или окружающих просто становится горько, иногда найдет грусть от нахлынувшего вдруг одиночества, иногда — от того, что не спится и начинаешь думать: а правильно ли ты прожил, все ли ты сделал, хватило ли энергии довести начатое до конца, не разбрасываешься ли ты по мелочам...”
Он мечтает, чтобы режиссер снял сюжет лучше, чем он придумал, но это случается, увы, редко. Он очень хочет, чтобы в России каждая личность была личностью, даже маленькая (имеются в виду, конечно же, дети). Для себя желает: если долгой жизни, то в полной физической гармонии разума и тела, а “если смерти, то мгновенной”, ибо не хочет быть немощным и зависимым. Но самая заветная мечта Грачевского, чтобы дело его жило всегда, потому что “Ералаш” — и хобби, и истинная страсть, и настоящая любовь, и смысл жизни своего Создателя.
Я же думаю, что “Ералаш” есть ничто иное как тонко чувствующая, по- детски ранимая, искренняя, мятущаяся, в доброте своей необъятная — душа Бориса Грачевского. Только чистый сердцем и добрый душой человек может так талантливо, на протяжении 30 лет, дарить людям необыкновенное чудо — “Ералаш”. Потому-то, Его Величество Зритель не изменяет ему и любит всем сердцем!