ПУТЕВАЯ ТАЙНА БЕЖИН ЛУГА

Иногда светлый порыв съездить на малую Родину превращается в трудную Одиссею по непролазным дорожным терниям. Хорошо, если с хэппи-эндом…
Путешествия, даже короткие, всегда рождают яркие впечатления, любопытные истории, заметки и афоризмы. Неспроста наш Пушкин вывел из них главный диагноз страны с проблемами дураков и дорог. Из коротких поездок родились забавные философские приколы Венечки Ерофеева и радищевская крамола — «обло, озорно… и лаяй». На дорогах появились романтические истории о дилижансах, колясках, а сегодня — о поездках на собственных авто. Вот и мне недавно пришлось проехать по проселкам из глубинки родного Одоевского района Тульской области до соседнего района Орловщины. Подбил меня на это мой друг Борис. С ностальгией, рассказывая о своей малой Родине — деревне Теремисино (это под боком у знаменитого тургеневского заповедника Бежин Луг), он невольно заставил выявить маршрут на навигаторе. Всего-то 70 км. на джипе. Вот только что за километры...

СТРАНА, ГДЕ ЗАМОЛКАЕТ НАВИГАТОР
Со времен «гоголевской тройки» у нас все больше любят быструю езду. И это оправданно. В той же тульской области после прихода нового губернатора дороги стали быстро и качественно ремонтировать. Иные нынче — прямо Бундесштрассэ! На мой взгляд, тут и вправду помогли активисты из ОНФ. Они начали вводить оценку регионов по количеству колдобин на километр пути. И поэтому я хочу, чтобы они обратили внимание и на мой дорожный опыт…
Чуть свет мы выехали из Одоева — города, любимого туристами, богатого славной историей и всемирно известного народным промыслом — «Филимоновская игрушка». От изумрудной зелени и широких просторов, тронутых лучами восходящего солнца, тихо защемило сердце! Проехали деревни Выселки, Шалимово!.. Это Родина моего отца, где в детстве он пережил войну, работу, холод, голод. Здесь стал художником и возрождал любимый промысел… За лесом осталось родное пепелище с заросшими к нему тропами…
Но за красивой церквушкой деревни Арсеньево романтику воспоминаний резко оборвал ремонт с объездом и пылью до небес. Щебнистая трясучка сразу укутала джип серой пылью, и ее предательские струйки в салоне долго не давали вздохнуть полной грудью. Мой друг Борис попробовал сыронизировать, мол, нас спасет коробка-автомат. И, когда под колесами вновь зашуршал ровный асфальт, мы искренне обрадовались. Навигатор красной стрелой четко показывал прямое направление. Согласно прибору, через несколько км. нас должна была встретить дом-усадьба Тургенева, а рядом – и Борисова деревня. Мы ждали… Только, видно, зря...
Стрелка навигатора свернула направо к небольшому пункту под названием «Жизнь», а еще через километр, указатель навигатора намертво застыл. Отрубились и мобильники. И, выйдя из машины мы реально ощутили что тишина может звенеть, прерываясь лишь растерянным писком пичужек. Налево прятался съезд в бурьян. Под ним едва читались отпечатки протекторов, а впереди маячили крыши неизвестной деревушки. На протяжении километра чернобыл хлестал нас по дверям и днищу. Эти звуки казались аплодисментами заросшим следам давнего прошлого...
ПУНКТ ПЕРВЫЙ: КОНОПЛЕВЫЙ ЗАКУТ
Еще метров шестьсот джип натужно протискивался через море чертополоха. Затем перед затаившимися домиками машина уперлась в оглоблю, другую, третью. И, о, Боже! Справа во всю ширь перед нами раскинулась яркая, сочная, посаженная квадратами КОНОПЛЯ, перед которой пожилая женщина согбенно окучивала грядки!
— Сиди, я быстро на разведку! — кричу Борису, громко хлопнув дверью.
Женщина отрывается от земли. Ее глубокие морщины очерчивают хронически изможденное лицо. Угольно чёрные глаза оттеняют разбитые губы и ссадину под глазом...
Здороваемся, говорим, что ищем деревню Теремисино. И старушка, что-то пролепетав, направляется к дому «спросить мужика», виновато объясняя, как ей после вчерашней выпивки «досталось»! Но не успевает зайти в дом, как оттуда, со ржавой трубой наперевес, выскакивает мужик в засаленной фуфайке. Не долетев до Бориса, он через долю секунды «вежливым пинком» отправляется в пахучую зелень конопли…
— Может, сделаем ноги? – предлагаю Борису, но тут мы замечаем, что еще два «чела» идут на нас, держа в руках оглобли.
— Стоять. Стреляю без предупреждения! – ору припавши под пустое кресло.
Борис тем временем отыскивает в траве металлическую трубу, и с деланной улыбкой манит к себе «джентльменов» в фуфайках. Мужики останавливаются. И, запинаясь-извиняясь, покорно подходят к джипу.
— Забирайте, — указывает мой товарищ на съежившегося в конопле пьянчугу.
— Петруха, стой!» — зашикали «сизые фуфайки», поставив на ноги хмельного забияку. И реанимированный собутыльник, вдруг, озорно оглядывая друзей, и неожиданно обзывая их «козлами», мирно заключает, что мы — «нормальные пацаны». А, потом просит прощения, объясняя выходку ошибкой и тем, что тут «нет ни Советской власти, ни дорог, ни телефона…». И, вдруг, помолчав, неожиданно спрашивает: «А водочки у вас случайно нету»?..
На счастье с нами водка оказалась. И, приняв по полстакана, повеселевшие мужики, ожидая нового чуда, посмотрели на нас, как на инопланетян-волшебников. Мы стали объяснять, что ищем деревню Теремисино, рассказываем, как заблудились. А для пущего расположения Борис полез в багажник за запасами, где батарея бутылок дешевой белой «Три Медведя была приготовлена в качестве спасительной «дорожной валюты».
— Две хватит? — спрашивает Борис, и «эти две» заставили сиять помятые лица наших новых встречных искренним восторгом! А Петруха, сунув руку в траву, как заправский фокусник вытащил затерявшийся гранёный стакан, и закричал: «Ну, раз нашелся, «насыпай» по полной»! Я предлагаю бутерброд, но слышу мудрость, мол, «водку разбавлять – ничем не надо!»... И про деревню нашу нам сказали, что «знают про такую и покажут»!..
…Мужики провожали нас, торжественно шествуя впереди. Иссиня засаленные телогрейки отсвечивали в бурьяне и мелькали среди диковинных растений выше человеческого роста. Они махали руками, смеялись и утаптывали траву...
Мы выезжали из жилища, не существующего ни на одном навигаторе, в котором нет никакой власти, и никакой радости, кроме водки. Метров через двести наша процессия остановилась в зарослях перед засверкавшей бурливой тургеневской речкой Снежеть. Глубокий, полноводный поток быстро нес свои прозрачные воды. И над его омутами сказочным, неземным сооружением нам предстал ИЗУМРУДНЫЙ МОСТ. За тридцать лет этот, заросший тоннами мха, лиан и лишайника объект казался памятником, построенным мифическими троллями. Он пугал, восхищал и настораживал одновременно. Но мужики настойчиво твердили: «при Горбачеве тут и трактора ходили»...
Минут двадцать мы обследовали этот пахнущий гнилью памятник перестройки. Вздрагивали, когда изумрудные стропила падали вниз, гулко утопая в водах. И, наверное, с досады я нажал на газ. Машина, взревев, пулей пролетела над пропастью. В мгновение ока мы оказались на том берегу. А мост, не ожидая такой наглости, пошуршав зеленой броней, тяжело охнул, и рухнул под изумленные возгласы «синих фуфаек», отрезав путь в коноплёвое прошлое.
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ: ЛЕШИЙ В ДЕБРЯХ
Передохнули у густого ельника. Машина стала подниматься в гору. Трещали сучья, будто «тормозили лешие». В крапивнике — разрушенный коровник, и силосная башня (ржавый остов). А чуть подальше — три косых домушки. У одного двора валялись ульи, другой забит каким-то старым хламом: то кузов от «ОКИ», то стопки стекол. И снова –тишина, и не души.
Взглянули на часы: 12.30. Прошло полдня, как мы свернули с трассы, но вновь попали в колдовскую сказку. В зените солнце светит на безлюдье. И лишь навязчиво осознается, что кто-то рядом нас пронзает взглядом. «Кто там? Ты человек иль, может, зверь? Товарищ?! Помоги, мы заблудились. Ответь нам, мы с добром. Ответь, ау-у…».
После «товарища» кусты зашевелились, и белые усы заговорили:
— Я дед Василий. Что вы тут забыли? Деревня наша Малая Рябая!
Мы объяснили, что с дороги сбились. Деревню Теремисино вот ищем. Но голос снова продолжал расспросы:
— А чьи Вы будете? Фамилия?
— Борзовы?!
— Да тут почти деревня вся – Борзовы... А звали как?
— Григорием Ивановичем.
— Учителем он был у нас… Ах, матерь Божья!..
Дед в выцветшей гимнастерке, будто хэппенинг в белом, окончательно вылез из невидимого зеленого бункера. И, узнав, что Борис родом из этих мест, убежденно стал доказывать, что и он тоже свой, Теремисинский, а здесь — следит за пасекой. И вдруг, расслабившись, рассыпался в воспоминаниях. Минут 20 мы не могли остановить его словесный поток о Советской власти, разрухе, ворах, олигархах, Ельцине и Горбачеве…
— Дед! Подожди. Нам ехать надо. – И он, опомнившись, пошел нас провожать через новые заросли. При этом особо предупредил, что у разрушенного дома покойной Фёклы мы не должны трогать гирлянды пластиковых бутылок. «Это — оберег деревни.» Затем напомнил, чтобы не свернули в гиблую топь слева. И еще велел держаться правее — вдоль яблоневых садов, к большаку через засеки. Будто в подтверждение ухнула хищная птица. И на прощанье наш «леший» сунул Борису маленькую банку мёда. А мы продолжили забег по дебрям…
ЧЕГО ОНИ, КОПАЛИ? – ТОЖЕ ТАЙНА
После «Фёклиных оберегов», мы принялись пробираться через очередные тернии. Помня наставления деда, держим правее. Но быстро ехать мешают глубокие колеи. А потом, будто по сказанному, бесконечно потянулись огромные заросшие яблочные сады. Казалось, им нет конца и края. Сколько ж тысяч тонн яблок можно было здесь собрать?! И как жаль, что делать этого некому! Жаль, что пропадает такая красота, труды, богатство!..
Я прибавил скорости. И, видимо, спасибо «оберегам»… Перед нами проплыла очень подозрительная газель. Невдалеке от нее мы увидели двух молодых, спортивного вида парней. Они озабоченно орудовали лопатами. Мы развернулись, и как советовал дед, стали забирать правее. «Копатели» сделали вид, что не видят нашего маневра. Но спину пронизывал предательский холодок, потому что рядом с ямой лежал не то «Калашников», не то «Сайга». Смотрим — хвоста вроде нет. А тут и спасительные посадки. Спасибо, деду: направлял «правее»...
А потом почему-то вспомнилась дурацкая колбасная реклама по ТV. Там упитанные, пузатые мужики с косами и штангами под слоган «Папа может» дико кричат: «Это наша земля!» Только подумалось: какая она наша? Вот бы сюда этих толстяков, чтобы разобрались с беспределом, бездорожьем и выкосили весь предательский бурьян. А то всякие монополисты, агрохолдинги — Мираторги, Агрохимы и Поля с Засеками скупили по дешевке бывшие совхозы и совсем забыли, что в окрестных деревнях остались люди, что они ответственны за эти леса, поля, пашни и вымирающие на корню сады. Забыли о социальной ответственности перед старыми дедами, бабками, перед внуками и перед самой Россией. И сколько крепких деревень еще умрет в бурьяне, и сколько Малых Родин канет в Лету?!
КАКОЕ СЧАСТЬЕ — ЭТОТ МИРНЫЙ ТРАКТОР!
…Невдалеке за свежей пашней, между посадками снова запылила проселочная дорога. Вскоре приближающийся пылевой вихрь обозначился огромным зелёным трактором. Он поравнялся с нами, и я махнул трактористу. Тот резко остановился. Весь весёлый и пыльный, в кепке козырьком назад, он закричал из окна, сложив руки рупором:
— Какие чёрти вас сюда загнали?
— Деревню Теремисино мы ищем.
— Она недалеко, — вон, за оврагом. Тут пара километров, где посадки…
И тракторист умчался снова в пашню, обдав нас облаком горячей пыли.
КОГДА СЛЕПОЙ ОТКРОЕТ ТАЙНУ ЗРЯЧЕМУ…
А вскоре мы въезжали в центр деревни. Я выключил раскалённый двигатель. Деревенька домов из шести была так разбросана, что трудно было определить, где проходит улица. И только старая женщина, идущая с ребёнком, подтвердила: мы на месте.
– Купаться! Купаться! – прыгал мальчонка, размахивая палкой.
А на вопрос, правда ли, что это Теремисино, женщина вместо ответа привела нас к слепому старцу. Возрастом за девяносто, в одной телогрейке и валенках, слепец сидел у полуразвалившейся избы против второй пустой скамьи.
— Это ты Мария? – встал он, услышав шаги и опираясь на суковатую палку.
— К тебе пришли, кого-то ищут.
Старец достав табак, свернул самокрутку, и только пахнув вкусным дымком, представился: — Петров Демьян Демьяныч, — Потом добавил скороговоркой: — «Живу давно, а смерти Бог не дал»…
Борис изложил свою историю. Здесь родина его деда и бабушки Борзовых. У них был очень большой дом, большой сад. И особая примета — у дома две пушистых ёли. А звали деда Григорием Ивановичем!
Старец подтвердил: Борзовых тут было полдеревни, и сказал, что помнит Григория, и его отца Ивана, потому что сам — Борзов. И Мария, приведшая нас к нему, – тоже Борзова! И малец — Лешка также носит эту фамилию. «Как хорошо, что ты, Борис, приехал нас проведать. Сходи на кладбище. Они — на небе будут рады. Я тоже рад. А дом найдешь под елью... Мария! Может, чаю нам заваришь?»...
Мы вежливо отказались от угощения, сославшись, что должны засветло посетить дом и кладбище. Потом полезли в багажник за гостинцами. Борис принёс сумку со щедрыми припасами и конфетками для Лешки. А деду — две бутылки водки…
Дом Бориса очень удивил. Вопреки воспоминаниям он оказался необычайно маленьким. Веранда рассыпалась, половина кирпичной стены рухнула. Пол провалился. И только русская печка встречала беленым остовом. Огромная ель перед окнами, верхушкой уходила куда-то в небо, а ветки облокотились на крышу дома, продавили её…
— Надо же, в детстве я видел большой дом. А вот, пришёл к ВАМ, родные, а он такой маленький!
Борис читал поминальную молитву. И, задумчиво идя по развалившейся террасе, перед выходом за что-то зацепился. Пошарил рукой. И, обомлев, вытащил угол старой рамки… Это были фотографии. Целые, слегка пожелтевшие. Вот мама, вот отец, вот бабушка. Вот дед из армии в военной форме, бравый! А вот и я, мне здесь всего три года… Как долго, трудно мы сюда стремились! Какие тернии прошли! Ну, вот и встреча. Ну, здравствуйте, мои родные! Дождались вы! Спасибо вам! Спасибо!..

***

В обратную дорогу нас провожала Мария. Перекрестившись на ржавые кресты заброшенного погоста, мы увозили с собой самое ценное — оживший мир своего прошлого. Он долго-долго ждал нас и дождался. Спасибо тишине родных могил…
По ровной трассе мы быстро миновали Спасское-Лутовиново и Дом-музей Тургенева… А вечером были в Москве.
Дорога до столицы оказалась быстрее, чем все приключения на пути к малой Родине. И я там был! И пусть слезам не верят…
Сергей ДЕНИСОВ,
Одоев – Бежин Луг – Москва