ТЕЛЕПОРТАТОР-1.0

(КАК ВСЕ ОНИ «УЕХАЛИ»)
Двери закрылись и поезд плавно устремился в тоннель. Через пару остановок моя станция, и я приготовилась к выходу. Сижу в конце первого вагона, среди малолюдного сентябрьского окружения пассажиров. Возвратилась теплая погода и москвичи устремились на дачи. Вот напротив женщина в легком платье, чуть дальше девочка лет пяти рядом с бабушкой, держит ручонками воздушный шарик. В начале вагона несколько мужчин развалились с бутылками пива на просторных сидениях...
Прошло минуты три, пока я разглядывала пассажиров и, как всегда взглянула на страницу бесплатно раздаваемой газеты «Метро». Броский заголовок сразу резанул по глазам: «Ежегодно в стране пропадает около 200 тысяч человек». «Фактически целый город, — подумала я. А поезд тем временем должен был уже подъехать к станции «Аэропорт». Однако не тут-то было. Состав как-то странно увеличил скорость и слегка затрясся. Странность эта не осталась незамеченной в салоне.

По вагону, трепеща как привидение, пролетел порванный целлофановый пакет. Все испуганно переглянулись, а девочка крепко потянула свой вырываюшийся вверх шарик. Пугающая вибрация достигла такой силы, что в окнах нашего вагона начали трескаться стекла. Дышать стало трудно, заложило уши. И показалось, будто нас приготовили к запуску в космос, и мы вот-вот взлетим, с какого-то специального тренажера для космонавтов. Все вжались в сидения. Какой-то парень протянул трясущуюся руку к кнопке связи с машинистом. Но тут заговорили динамики:
— Граждане пассажиры! Сохраняйте спокойствие!
Вагон резко подбросило, и вибрация вдруг прекратилась.
— Сейчас должен быть «Сокол». Лично мне здесь выходить, — подумала я и собралась вставать, направляясь к двери, чтобы выйти из метро и потом спокойно пройтись поверху, от греха подальше. Но в следующий миг поезд резво вынырнул на поверхность из тоннеля. Рядом со мной женщина в легком платье встрепенулась:
— Я, вообще-то живу на «Соколе», здесь метро проходит под землей. А где мы вообще находимся?..
Солнце ворвалось в вагон в глаза перепуганным пассажирам, и мириады лучей заплясали в потрескавшихся стеклах. Поезд стал заметно тормозить и тяжело выползать на незнакомую возвышенность рядом с зелеными небоскребами, облицованными покрытием, напоминающим крашенную резину. Вдали высились скелеты разваливающихся и покосившихся бетонных многоэтажек – таких, которые у нас везде понастроили и прозвали пирогами за чередование слоев: «бетон-кирпич». Пейзаж напоминал сити или деловой квартал из пародии на какой-то документальный фильм про Сингапур.
— Где мы? – обомлев выдохнули удивленные пассажиры, прильнув к окнам.
Мужчина с бородой принялся колотить в дверь к машинисту. Дверь в кабину со скрипом отворилась. Машинист в неглаженной форме, бодро вывалился из двери, будто его давно ждали, и сообщил, что волноваться не стоит, поезд идет на автопилоте, скоро всех высадят на «Войковской». А следом голос из динамика подтвердил: «Граждане пассажиры, сохраняйте спокойствие!..».
…Поезд остановился на открытой платформе, обрамленной пирамидальными тополями, будто это происходило в старом фильме про дачников, приехавших за город. Небольшая толпа перепуганных людей высыпала на перрон.
Машинист откуда-то из-под полы вынул мегафон, называемый в народе матюгальником, и объявил: «Остановка: «Телепорт 1».
«Телепорт1, Телепорт 1», — слышалось из хриплого динамика, а потом машинист все тем же металлическим голосом отрекомендовался: «Меня зовут Петр Иванович, я проведу вас к выходу, следуйте за мной через зеленый парк к коттеджам. Вперед направо, вот они перед вами…».
Коттеджи утопали в густых кронах деревьев и цветниках. Кругом ни души. Во всяком случае, людей было не видно. А машинист, похожий на всклоченного учителя физики после неудачных опытов с электричеством, вдруг, опустив мегафон, спросил толпившихся вокруг него пассажиров, знают ли они о перемещениях во времени. Никто не склонен был поддерживать тему научной фантастики и потому он снова взял в руку свой матюгальник и как на митинге начал говорить отрывистыми фразами: «Мы попали в зону квантовой турбулентности! Мы совершили скачок во времени! Мы попали в будущее! Мы — в 2150-м году. Просьба не волноваться: опасности для жизни это перемещение не представляет!» И, выдержав паузу добавил: «в центре управления» (я еще тогда спросила женщину в платье: в каком?!)… В центре управления решили временно оставить «перемещенцев» в этом месте, а всех трудоспособных устроить на работу, предоставить жилье» и всякое такое прочее, чтобы ни в чем, ни у кого не было недостатка…
Я понимала, что это какой-то дурной сон или что-то в этом роде. А люди вокруг от всей этой неожиданности также мало чего понимали. Но шок и солнце сделали свое дело. И, когда пол часа мы простояли на фантастическом телепортационном митинге, то потом, почти ничего не понимая, как за пастырем пошли за машинистом к маячившим впереди новым коттеджам. На небольшой площади перед нами расположилось кафе, откуда играла музыка, и из динамиков разносилась песня Иосифа Кобзона «Не думай о секундах свысока». И те, кто быстро и совершенно бесплатно соглашался подкрепиться, затем приглашались в уютные домики, где почему-то велели ложиться спать пораньше, и опять через матюгальник объявляли: «Завтра с утра все должны придти на работу, дети — в детсады, старики – в собес…».
— Это похоже на какой-то дурацкий розыгрыш, — думала я, — взбивая подушку, когда утомившись от необычной поездки, суетливой музыки и голоса из мегафона согласилась выполнить требование и, усталая, ложилась спать… Другие тоже укладывались, почему-то прямо на полу, в уютные спальники.
Мужчины спали в домиках на своей стороне улицы, женщины — на другой. Быстро темнело, и коттеджный городок столь же быстро погрузился в сон под дождевальный шум неожиданно выехавшей на дорогу поливальной машины, будто решившей смыть людские смятение, беспокойства и недоумения…
На утро нас разбудил видео телефон. В нашем секторе он включился на стене прихожей рядом с дверью. Девушки и женщины еще не опомнились, как менеджер в синем комбинезоне по видеосвязи велел всем собраться, быстро завтракать под вчерашнюю музыку Кобзона и выходить на работу, садиться в маршрутки, похожие на веселые паровозики, курсирующие на ВДНХ.
Не знаю, куда доставили остальных. Но мне досталась должность инженера в каком-то НИИ «Вторцветчермета». Наш отдел курировал производство, а затем отправку по адресам проволоки разных типоразмеров. В мои должностные обязанности входило следить за процессом через компьютер, отправлять разные отчеты, заполнять таблицы и формуляры прихода-расхода. Правда, на эти скучные процедуры уходили практически минуты рабочего времени. Первая отправка ушла до обеда раньше положенного. И я спросила у старшей по офису: что делать, если все само собой летит «стремительным домкратом»? Подошедшая старшая беззаботно сообщила: делай, что хочешь, хоть пасьянсы раскладывай, хоть гуляй, хоть танцуй. Только не выключай компьютера, чтобы процесс отслеживать. И приказала, чтобы я с лишними вопросами не приставала и вообще вела себя тихо.
В здании пахло краской и каким-то вредным производством. Под полом что-то стучало. Как мне объяснили, в подвале под нами делают металлическую проволоку для нужд страны, наматывают ее в бухты, и беспрерывно вяжут какие-то металлические конструкции…
Дальше я узнала: теперь снова в стране социализм и все работают бесплатно. Еда в столовой НИИ тоже — бесплатная. В воздухе ощущался какой-то бесшабашный и бесполезный гул. Но, когда запах краски окончательно перемешался с запахом кислой капусты, и пришло время обеда, народ высыпал из таких же, как наш кабинетов, и под привычную музыку Кобзона все потянулись в столовую.
После творожного десерта я тихонько вышла во внутренний двор НИИ, чтобы оглядеть здание института. Яркое солнце грело весело мою шерстяную кофту. Пахло солнцем и свободой, которая была где-то далеко за высокими стенами этого сталинского серого здания, почему-то напоминающего своей планировкой Пентагон. И моя экскурсия быстро подтвердила: все строения можно пройти по кругу (не считая нескольких закоулков) и вернуться назад в ту же точку, из которой вышел.
— Ничего себе светлое будущее?! Бежать нужно отсюда быстрее! – промелькнуло в моей голове. Ни какого «футюра» и «хай-тека». Ни тебе летающих тарелок, ни струйного транспорта, одно старое метро, да маршрутки, как на ВДНХ, какие-то странные небоскребы из резины. Телевизоров приличных нет, только планшеты, да мониторы для видеопогонялок. А компьютеры почему-то без Интернета, да и старые какие-то! Сотовая связь не ловится. Единственное преимущество – простор. Можно сказать, по пол человека на квадратный километр, и никто никому не мешает…
Так размышляла я, идя по пыльному двору и пиная белый камушек. За углом попался мусорный бак, доверху заваленный отходами с железками. Рядом притаилась трансформаторная будка с лужицей гудрона против железной двери. От ощущения «делать нечего», я опустила ногу в гудрон, проверяя оторвется ли подошва или нет. И вдруг заметила усатого дворника, сидящего на завалинке при входе в полуподвальный цех. Он не обращал на меня никакого внимания, и поэтому я осторожно обошла его сзади. Старик что-то бодро чертил палочкой в пыли. Пышные усы, нос картошкой, пыль и формулы, формулы, формулы...
Я его сразу узнала. Это был Иван Владимирович по прозвищу В.И... В «той жизни» до нашей телепортации он был «закрытым» физиком. Работал в почтовом ящике, потом (когда секретность закончилась) — в научной конторе, созданной нашими олигархами, под названием что-то вроде «А-бэ-цэ». Там каждый день в его обязанность входило выдавать на гора по нескольку изобретательских идей, обосновывать их чертежами и расчетами. А потом это творчество пересылали в другой отдел и в конечном итоге выставляли на международную биржу хай-тека для продажи. С этим дедом у меня было связано немало прикольных моментов в «той» жизни. А, так как по образованию я – менеджер по инновациям, то по делам своего Интернет магазина я с ним не раз встречалась и он, видя мою ретивость, предложил как-то собрать таких же, как он чудиков-изобретателей, и создать фонд их разработок. Чтобы без всяких олигархов самим развивать стартапы и смело торговать ими на всех площадках страны и мира. Мы многих тогда творцов собрали под свою веселую крышу и даже научились умерять претензии и амбиции их творческого разноголосья. Но потом, как-то совсем неожиданно и некстати В.И. умер… И пока я все это судорожно вспоминала про В.И. он неожиданно поднял голову и улыбнулся мне своими пышными усами
— С каких это пор физики дворы подметают в нашем светлом будущем? – спросила я его и еще удивленно заспрашивала про то, как же это он здесь после своей кончины живой и невредимый?
— Не суетись, Маша, — ответил В.И. и засмеялся, от того, что я ему напомнила про забавный случай из его службы у олигархов, когда жадный начальник за очередные заслуги на производстве идей решил наградить его, и собрал для этого весь отдел.
— Нет, ты помнишь, как мы ждали его. А он чудик — наш каратист и йог! Нет ты помнишь, как назанимавшись восточными единоборствами у себя в кабинете перед зеркалом, он вдруг ка-а-ак выпрыгнет, как встанет в позу петуха восточного. А потом — Ки-йя ногой! Нет, ты помнишь, как Семен Семеныч тогда упал со страху?!
Дворник прищурил глаза и громко рассмеялся. А я вспомнила тот смешной случай, когда их начальник с какой-то померанцевой фамилией торжественно объявил, что это и есть его подарок на день рождения. Вместо денег! А потом спросила В.И.: — Ну как же вы здесь живы, если вы тогда умерли? Ведь мы тогда так плакали, А теперь тут, двор метете? Что здесь у вас за зона такая лагерная, коммунистическая? И где ваши высотные дирижабли?! Или я тоже умерла и телепортировалась в ад для дворников?
— Тихо, ты Маша! — заговорчески заговорил В.И. — Никто не умер. Ты понимаешь, ведь и меня тоже похитили, как и вас всех. Но теперь я здесь временно. Живу и всех наших отправляю назад.
Иван Владимирович рассказал, как после 16-го, когда обострился кризис, «полетели» банки, а весь мелкий бизнес стали закрывать и «перемещать». Сначала те, кто не работал чиновником или силовиком, вынуждены были уезжать за рубеж. «Что, ты думаешь, просто так что ли вывоз капитала скакнул в 17-м втрое?! Не зря и из страны все на Запад потянулись. Всю заграницу окучили от Португалии до островов. У буржуев после этого рост начался. А здесь все хиреть стало. И чиновники «помогли» очень. Вспомни, сколько законов драконовских понаписали про налоги. А платить уже было некому. Тогда и придумали «телепортацию». Тогда и стало исчезать население. Жаль, поздно спохватились. К 2050-му почти никого не осталось сначала в Москве, потом в других городах пошел морок и разруха. А те, кто уехал, отказались возвращаться. Чиновники тоже подались в страны демократии, потому что управлять стало некем и зарплаты упали. Даже свои гастарбайтеры «рафшаны» приезжать перестали, потянулись на заработки на Аляску — там хорошо платили…
— Ученых из РАН тогда заставили сделать машину времени. И они ее сделали, правда очень плохую и «с глюками». Вот почему вас так трясло в метро при «телепортации». А я? Что я? Когда лежал на плановом обследовании в госпитале, меня тоже попросту выкрали. Взамен подложили двойника-андроида, спектакль сыграли с кончиной скоропостижной. А нашего хорошего знакомого, ученого-пенсионера С.С. из космического института помнишь? Тоже по моей же схеме пошел. Его сначала тут было припахали: порталы для массовой телепортации из прошлого поставили устанавливать. Но он быстро смекнул, как ноги сделать И сделал! Теперь – тю-тю. Ищите! А он уже отсюда всех вытаскивать стал: детей, спецов, пенсионеров. Засечь его никто не может. А, что ты думаешь, мы что ль хороших мест найти не можем для жизни и работы??? Да ты вообще поняла теперь, почему у нас здесь запретили сотовую связь и Интернет? Да чтобы никто ничего не знал про всякие там биткоины. И деньги поэтому вообще отменили, ввели какие-то пластиковые талоны. Томаса Мора включили по полной, как говорят здесь.
То-то и странно было, что после, таких же как у вас «похорон» мне Сергей Степанович звонил на мобилку! Я еще шутила: вот, мол, дожили, с «тем светом» общаться научились. Но разговор всегда кончался одинаково. Помехи становились такими, что приходилось бросать трубку, — вспомнила я.
Мы долго сидели на завалинке за мусорными баками и перебирали в памяти общих знакомых. «Да ладно, — встрепенулся физик и заговорил быстро скороговоркой, — тебе нужно бежать. Я верну тебя обратно. Вот телефон, как вернешься в контору, позвонишь Сергею Степановичу. Его не могут найти, потому что он открыл новое измерение. Он уже там давно и строит там свою летающую тарелку. Собирай всех наших — и к нему! Давай, он всех вас встретит.
В моей руке лежал обрывок фантика от ириски с плохо нацарапанным номером. Мы быстро направились к трансформаторной будке. Иван Владимирович открыл дверь и велел идти в ее темные недра. Голова слегка закружилась, а впереди поплыли разноцветные круги.
И вот в лицо дунул пыльный ветерок, а на зубах заскрипел песок. Я открыла глаза и увидела, что стою рядом с кучей щебня. Вытащила из кармана телефон. Сеть на мобильном снова появилась. Ура, я дома! Бумажка от ириски — в другой руке. Дрожащей рукой набираю номер с фантика.
Алло, — послышался веселый голос сквозь треск и гул, — завтра приходите к бетонному забору за стройкой. Собирай всех наших.
На следующее утро в назначенном месте мы стояли у забора в назначенном месте и молча переглядывались.
Вот Петр Петрович бывший директор производственной компании выпускал промышленный телепортатор, которым перемещал грузы. Но однажды к нему пришли рейдеры, отняли производство и наслали на него судебных приставов, которые обобрали его до нитки, наложили арест на все его имущество, даже на пенсию и забрали из пустой квартиры даже кошку.
У Виктора Васильевича, химика-изобретателя эликсира вечной молодости, Центробанк забрал все деньги со счета его фирмы, когда ему нужно было купить очередную партию сырья.
Николай Анатольевич — тот, что в старом спортивном костюме, изобрел квантовый компьютер. И сколько он не пытался найти финансирование на его внедрение, чиновники отвечали отказом.
Белобрысый парень Серега (в дырявых кедах) построил платформу для левитации, которая оказалась никому здесь не нужной в своей стране. Ее просто запретили. Она не подлежала сертификации, как транспортное средство, а ему отказали по причине отсутствия колес.
— Я, это, дрель взял, может пригодиться, — тихо сказал Серега.
А вот Василий Леонидович в потертом пиджаке. Он доказал какую-то сложную теорему, за что его объявили жуликом, лжеученым, мракобесом и прогнали с работы.
Было еще несколько человек с похожими историями.
Кажется, сегодня тут все, — еще раз проверила я. Все молча переглянулись и взялись за руки, образуя живую цепь. За забором чвакала стройка, доносился звук отбойного молотка. Все устремили взгляд в бетонную стену, воздух заколебался, как в летний зной, и поплыл, преломляясь и играя радугой. Сначала нас окатила мощная световая вспышка, а потом в лицо подуло морским бризом.
На широком песчаном пляже рядом с летающей тарелкой приветственно раскинув руки стоял сам — главный изобретатель — Сергей Степанович.
— Ребята, пока вас не было я уже построил первый экспериментальный образец ЛТ-3000! Теперь можем жить где угодно, хоть на морском дне, хоть в космосе. И вместить можем благодаря непересекающимся измерениям хоть целый город. И продовольственную программу продумал. Любые продукты от огурца до ягоды можно получать хоть тоннами… Как же я вас всех ждал!..
Мария КОТОМКИНА