ЛЕБЕДИНАЯ ВЕРНОСТЬ

Ушёл из жизни человек, который мне очень и очень дорог – Валентина Ивановна КУРБАТОВА.  Мне больно, и, нет сил, писать ещё что-то. Но и молчать тоже невозможно. Поэтому, просто хочу повторить то, что поведала мне когда-то сама Валентина Ивановна…
Я хочу рассказать об этой удивительной, прекрасной и великой женщине. Она не актриса, не певица, к шоу-бизнесу не имеет никакого отношения. Тем не менее, по значимости профессии превосходит всех популярных, разрекламированных див. Она – учительница. Да-да, именно учительница, та самая, о которой каждый из нас, выйдя из стен школы, запоминает навсегда. Её судьба, в основном, похожа на судьбы миллионов русских женщин, посвятившим свою жизнь работе и семье, а, в общем – Отечеству. Это то необыкновенное, великое поколение людей, детей военной поры, сознание коих оттачивалось на тяжком усилии народа приближения Великой Победы и гордости за свою страну, потому-то все их силы, знания, «…души прекрасные порывы» отдавались строительству, процветанию и укреплению мощи нашей Родины. И,  Валентина Ивановна КУРБАТОВА – яркий представитель того поколения, чья судьба была воедино слита с судьбой страны.

Валя родилась в декабре 1932 года, в центре Москвы, на Разгуляее. Токмаков переулок длинный-предлинный потому, что раньше там был конный парк, и девочка росла среди лошадей и возчиков. Немудрено, ибо её папа работал возчиком, а мама – домохозяйка, т.к. у них было четверо детей. Но два мальчика умерли от дифтерии ещё до войны, поэтому остались только две девочки: старшая, Лёля, и на 9 лет моложе её, Валя. 1 сентября 1940 г. она стала первоклассницей школы № 346. К слову, позже узнает, что эту школу в том же 40-ом окончил Юрий Никулин, ибо он жил с нею по-соседству, в следующем доме.
В конце мая 41-го, Валя уезжает на каникулы, к тёте на дачу, в подмосковное Расторгуево. Детская память навсегда сохранила первый день войны. Воскресение, девчушка 8,5 лет, в маечке и трусиках, босиком резвится со сверстниками на улице, вдруг слышит: «Валя, Валя, иди сюда!». Она забегает в дом и видит, как  соседи собрались у них, почему-то молчаливо слушают радиосообщение: Германия напала на Советский Союз, и началась война. Её тут же отправляют обратно в Москву. Сначала девочка не понимала, какие огромные беды, горе и страдания выпали советскому народу. Но быстро повзрослела: 1сентября школы не открылись, прифронтовое настроение окутало город, появились аэростаты в небе, начались бомбёжки. Первая запомнилась словами диктора: «Граждане! Воздушная тревога! Всем укрыться в убежищах!». Мама, схватив узелок с документами и дочку за руку, повела к метро «Красные ворота». Шли несколько остановок, а когда пришли, то в метро эскалатор работал только на спуск. Внизу вся платформа была занята людьми, и их подвели к путям, где на рельсах лежали деревянные мостки. Они спустились туда, прошли в туннель, чтобы найти себе место. Провели там всю ночь. Вернувшись домой, мама сказала: «Всё, больше я туда не пойду, двум смертям не бывать, одной не миновать», и отправила девочку снова в Расторгуево, к тёте, подальше от бомбёжек. Хорошо, что это был юг столицы, и немцы туда не добрались, поэтому Валя весь 42-ой год провела там. Как только немцев отогнали от Москвы, она вернулась домой, и три военных года, да и все последующие, училась в школе № 618, т.к. её родная 346-ая стала мужской. Учителя говорили школьникам: «Вся страна, от мала до велика, встала на защиту Родины, а ваше участие – ваша хорошая учёба». Валя училась на «отлично», считая это своим вкладом в дело Победы.
— Когда я 1 сентября 44-го пришла в 5 класс, — вспоминает Валентина Ивановна, — в школе стали формировать трудовые отряды, чтобы ехать на помощь колхозам. Я, естественно, записалась. Мы работали в Воскресенском районе – копали картошку почти всю 1-ую четверть. Шла война, но нам, детям, за труд заплатили — домой привезла два мешка картофеля. Это была моя первая зарплата.
Я говорила, как в 1940 году первый раз вошла в школу, и так случилось, что вся моя жизнь прошла в ней, с 7 лет до 79. Я по профессии учитель, но это не просто профессия, это моя жизнь. Прекрасно помню свою первую учительницу Елену Викторовну, влюбилась в неё сразу, и её работу полюбила, с восхищением смотрела, как она работала с детьми! Тогда была практика помогать отстающим ученикам, и ко мне,  отличнице, прикрепляли таких ребят. Сейчас этого и в помине нет, нанимают репетиторов, раньше же просто помогали товарищам. Так что получается, я стала учителем ещё в младших классах. Многие меняют профессию, кому-то нравится, кому-то нет, а я такая вот, что если бы вернуть всё сначала, опять стала бы учительницей. Это моё призвание.
… Окончив среднюю школу, 17-летняя девушка понесла свои документы в педагогический институт. Для многих выпускников стоял вопрос: куда пойти поступать, ибо тогда был большой «отсев» на вступительных экзаменах в вузы, поэтому кто учился не очень хорошо, искали институты, где меньше конкурс. Для Вали же такой вопрос не стоял, она давно сделала свой выбор и точно знала, что будет педагогом. Лишь возникла дилемма: стать учителем математики или географии, потому что оба предмета ей нравились. На математический факультет конкурса не было вообще, а на географический был, но абитуриентка выбрала последний. И не случайно. Её дядя, воевавший под Москвой, попал под Вязьмой в окружение, только знание географии помогло ему выбраться из леса, тем самым спасти своих однополчан.
Довольная и счастливая, ибо, наконец-то, остались позади все волнения за экзамены на аттестат зрелости (тогда сдавали все предметы, причём, писали не только сочинение, но и диктант), Валентина поехала в родное Расторгуево, на дачу.
Лето, солнце, природа, ведь всё ещё впереди, оттого непонятная, шальная радость бытия. Юность… На мой взгляд, самая прекрасная пора в жизни человека: начало становления личности, выбор пути, кажется, что можно объять необъятное, чисты душа и помыслы. И мечты, мечты…
В те годы молодые люди любили играть в волейбол, поэтому на окраине деревни была натянута сетка, где собиралась вся местная молодёжь для игры. Валюша – комсомолка, спортсменка, наконец, красавица сразу побежала туда, на площадку. Среди своих, деревенских она увидела двух незнакомцев. Один из них, высокий, стройный, с копной тёмных волос сразу привлёк её внимание своей мужественностью, когда их глаза случайно встретились, сердце девушки почему-то на мгновение дав сбой, забилось сильнее. Она ещё не понимала, что пришла любовь, и, что этот взгляд свяжет их на всю жизнь прочным взаимным чувством. А пока Валя попала в их команду, с блеском лихо отбивала мяч, а после игры он пошёл вместе с ней, т.к. его дача находилась недалеко от их дома. Звали его Всеволод. Немного поговорив, разошлись. Но на следующее утро он снова появился у калитки:
— Можно к вам войти?
— Заходите, — говорит Валин дядя.
— Я пришёл узнать, вы, Константин Степанович, умеете играть в шахматы?
— Нет, Всеволод, не умею я играть в шахматы, — отвечает понятия не имеющий о шахматах дядя, тем не менее, с хитринкой в голосе добавляет понравившемуся ему юноше, — но хотел бы научиться…
— Хорошо, когда к вам можно прийти с шахматами? – не сдаётся молодой человек, упрямо идя, вслед за сердцем, к своей цели.
— Под старость лет, какие шахматы, — нарочито ворчливо встревает тётка, одобрительно взглянув на Всеволода.
— Вот оно как, Закапунька (Катерина – Г.С.), – произносит с понимающей улыбкой дядя, — интересно же! Приходи завтра, после обеда.
… И Всеволод стал бывать в доме каждый день, уча Константина Степановича игре в шахматы, а вечером предлагал Вале: «Может, пойдём на волейбол, может на речку, а, может за грибами?..». И они шли, неважно куда. Так зарождалась, крепла любовь, смыкая в одно целое два сердца, две души, две судьбы. Ей было 17, ему – 20 лет. Будучи студентом-третьекурсником  вечернего отделения института стали и сплавов, он работал на заводе «Серп и молот» формовщиком. Будущее казалось ясным и безоблачным. Но через месяц идиллии среди природы Всеволода призывают в армию. Шёл 1950 год, начиналась война в Корее, поэтому всех заочников, вечерников, разумеется, призвали в ряды Советской армии. Перед Всеволодом Курбатовым встал выбор: либо военное училище, либо служба рядовым солдатом. Он выбрал первое, резко меняя профессию, стал курсантом Ленинградского артиллерийского училища. Проучившись 2 года, получает звание лейтенанта и назначение в Белорусский военный округ. Эти два года влюблённые, в дни каникул или коротких отпусков, «катались» друг к другу из Москвы в Ленинград, и наоборот.
— Когда он окончил училище, — вспоминает Валентина Ивановна, -  то при встрече сказал мне: «Валя, я еду в неизвестность, осмотрюсь там, и вернусь за тобой». Действительно, под Новый год приезжает … на три дня. Первое, что сказал мой жених: «Идём в загс!». Нас расписали сразу, потому что у него была командировка с пометкой «по семейным обстоятельствам». Свидетелями у нас были только его мама и моя. Свадьбу играли в Новый год, на Таганке, где жил коренной её житель Сева, мой муж. Он уехал, а я, студентка 3-го курса, досдавала экзамены и меняла паспорт. Как только всё это сделала, меня, нагрузив мешками, сундуками, отправили к мужу в Белоруссию, под Брест.
Городок, где Сева служил, был настолько маленьким, что поезд стоял на станции всего две минуты, я же с поклажей в 12 тюков. Но это было время, когда офицеры служили за границей в Польше, ГДР, и ехали со мной. Они ночью, перед станцией, проснулись, и, пока мой муж бегал, ища выгон, вынесли все мои вещи. Поезд пошёл, Сева подбегает, а я стою вся в узлах. Но (с гордостью добавляет женщина – Г.С.), он приехал на «газике» за мной! Так началась наша военная жизнь. Я уехала из Москвы на три года, потому что спустя 3 года Всеволод Андреевич поступил в Московскую академию им. Дзержинского.
… Влюблённая молодая жена Валя, умчалась к мужу, сломя голову, забыв обо всём. В том числе и про учёбу в вузе. Сестре Лёле пришлось заниматься этим: переводить её с очного отделения на заочное, затем высылать задания, а летом Валентина приезжала и сдавала зачёты, экзамены. Так было и летом 1954 года.
Память снова и снова возвращает Валентину Ивановну к событиям 54-го года. Мужа, вместе с солдатами и техникой перебрасывали в неизвестном направлении. Перед учениями она получила телеграмму: «Буду проездом в Москве 12 июля. Эшелон № 58. Встречай».
Валя, в смятении и тревоге бросилась на Белорусский вокзал. Где искать, в какое время? Не растерявшись, пришла к военному коменданту, чтобы узнать ответы на свои вопросы.  Но комендант, улыбнувшись,  ответил: «Это – военная тайна». «Что же мне делать?», — в отчаянии расплакалась молодая женщина, а под сердцем у неё уже жил ребёнок. Комендант, сочувствуя, сказал: «Идите к двухэтажной будке – это диспетчерская, попробуйте у диспетчеров узнать, может, они вам что-нибудь скажут».  Она, беременная, побрела по этим путям, а идти пришлось далеко, с километр.  И там снова в слезах умоляла присутствующих помочь ей. Одна девушка, сжалившись, молча написала на листочке бумаги время прибытия воинского эшелона. На следующий день Валя была на товарной станции Белорусской дороги. Снова сошла на пути. Кругом стоят эшелоны, но где же, где, тот, который ей нужен?! Где любимый? И вдруг видит бегущего навстречу мужа…
Солдаты помогли подсадить Валю в теплушку, и 30 минут они ехали вместе по окружной дороге, и говорили, говорили… Поезд шел медленно, Всеволод, по поводу учений только сказал, что сами не знают куда едут.  И, действительно, не знали тогда они, какая смертельная опасность подстерегала всех. Учения были засекречены так, что 40 лет о них никто ничего не знал.
А это был Тоцкий полигон на Южном Урале, где проходили тактические учения войск под кодовым названием «Снежок». Стояла задача: отработать возможность прорыва обороны противника с использованием ядерного оружия. Бомбардировщик сбросил с высоты 13 км ядерную бомбу с тротиловым эквивалентом 60 килотонн. Руководил учениями маршал Жуков, присутствовали и представители всех военных ведомств Варшавского договора.
Сегодня, когда общество знает много ужасных рассекреченным тайн, в том числе и эту, почему-то до конца не может понять, что выбора-то тогда, собственно, у страны не было. Да, действительно, ужасно! Но ведь стало известно: Америка собирается нанести ядерный удар по 100-м городам СССР, и нам снова надо защищаться. Отселив близлежащие населённые пункты, военные именно поэтому «проигрывали» опасную ситуацию.
Всеволод Андреевич, вместе со своим взводом разведки и остальными, сидел в укрытии. Все были в защитных костюмах. Но, услышав команду: «Молния!», что означало: бомба взорвалась и надо наступать, они пошли вперед. Валентина Ивановна вспоминает, что много позже муж скупо скажет ей: «Когда мы вышли, «гриб» висел над нами, и мы прошли через эпицентр взрыва, получив смертельную дозу радиации». Спасло их то, что впереди на местности была река с сильным течением, и только любовь, огромное желание жить, увидеть жену и сына, который должен был родиться, помогли Всеволоду Курбатову найти выход из гибельного положения. Он приказал своим солдатам зайти в реку, и полностью погрузившись, стоять там. Сильным течением вода смывала радиационную пыль, тем самым, спасая им жизни…
Возвратившись с учений, Курбатов решил посвятить себя делу защиты своей семьи, своих детей, своей Родины от атомного нападения. Закончив академию, защитил кандидатскую, а затем и докторскую диссертации. Преподавал в академии, в институте повышения квалификации авиационной промышленности, затем его перевели в закрытый НИИ, где доктор наук, профессор, возглавляя отдел, был награждён боевым орденом Красной Звезды. Надо полагать, за научные разработки для ВПК (военно-промышленного комплекса)…
Всеволод Андреевич быстро понял, что силой проблему выживания решить нельзя, а победить можно только любовью.  Поэтому необходима такая система образования, которая будет воспитывать одухотворенных граждан, не использующих знания против человека. Эта же идея легла потом в основу жизни всей их семьи. Продолжать исследования стал его сын, Андрей, а в последующем дети Андрея Всеволодовича…
Валентина Ивановна говорит о муже с нескрываемой любовью и гордостью, голос пронизан теплотой и нежностью, но тут же твердеет, как только речь заходит об антикризисной модели образования – ценностно-смысловой парадигме:
— Да, мой муж – основатель педагогической династии Курбатовых, но антикризисная модель, это Андрюша, это его детище! — возражает она, и рассказывает о сыне так, как может только любящая мать.
По её словам, после 8 класса мальчик сам отвёз документы в  математическую школу при МГУ им. Ломоносова и окончил 9-10 классы на «хорошо», «отлично». После разговора с отцом юноша поступает в академию им. Дзержинского. Сдаёт вступительные экзамены  на «отлично», так же, как, впрочем, и получает диплом с отличием. Выпускников с красными дипломами приглашают в Кремль, где их горячо поздравляет Генеральный секретарь ЦК КПСС. После этого Андрея направляют на космодром в Плисецк, где он работает на стартовых площадках, запуская ракеты. Через 2 года старший лейтенант Андрей Курбатов поступает в ту же академию, но уже в адъюнктуру. Окончив её, защищает кандидатскую диссертацию, и в это время рушится Советский Союз. Он уходит из армии, тем не менее, продолжает работать по специальности в НИИ, где проектируют спутники, ракеты-носители. Затем заканчивает аспирантуру при РАНе, защищает кандидатскую и становится управленцем. Тем самым, получив второе высшее образование.
Создаётся ДОС МЖК (добровольное общество содействия развития молодёжно-жилищных комплексов), одним из дольщиков которого стал НИИ. Андрею предложили вступить в МЖК, чтобы строить микрорайон «Кожухово». Узнав, что его жена Людмила – педагог, и, что она закончила консерваторию им. Гнесиных, да ещё с отличием, её попросили принять участие в строительстве Центра творчества. Но ничего не получилось. Тогда, на конференции МЖК было принято решение о создании инновационного учебного заведения. Академия педнаук ничего нового предложить Курбатовым не могла. Тогда Андрей с Людмилой сами разработали учебно-воспитательный комплекс творческого развития личности. Это было впервые в России, когда  единое юридическое лицо объединило детский сад, школу и центр творчества…
Так Андрей Всеволодович резко поменял профессию. Валентина Ивановна доверчиво кладёт свою руку мне на плечо, и говорит:
— Знаешь, Галочка, что ответил мне сын на вопрос: «Андрюша, почему именно школа, ведь у тебя такая впереди перспектива?!»
— И что же ответил маме сыночек?
— Он сказал: «Мама, сейчас через школу проходит линия фронта, и я там быть обязан…», а у них с Людой уже были маленькие дети, вдруг всё менять…
… Да, в лихие 90-ые все бежали из школы, а Курбатовы пришли на помощь стране, при этом, создавая новую модель образования. В школу к сыну пришла Валентина Ивановна, и 3 года работала бесплатно, создавая музей; её дочь Ирина, сестра Андрея, тоже пришла на помощь брату; сам Андрей, помимо научной работы, 6 лет преподавал математику бесплатно, не было учителя. Затем, окончив педвузы, пришли учительствовать дети Людмилы и Андрея – дочь Наташа и сын Сева. Вот вам семейственность. Да я за такую семейственность двумя руками «за»! Хотя, строго говоря, это династия, которую в советское время приветствовали и поощряли в любой профессии. Так что ныне семейственность и династия – это две больших разницы, как говорят в Одессе…
— В жизни, свекровь и невестка, — продолжает Валентина Ивановна, — часто между собой не ладят. Мы прожили 30 лет, и я должна сказать, что очень благодарна Люде. Ибо для меня самое важное, чтобы рядом с моим сыном был близкий ему по духу человек, который разделяет с ним все его убеждения, образ жизни, всё. Люда такая. И даже если она иногда, как женщина, не согласна с чем-то, то она знает, что рядом с ней человек, готовый отдать ради неё жизнь. Хотя у неё много недостатков, Господи, конечно!
— И, каких? – вкрадчиво спрашиваю, чуть провоцируя эту чудесную, милую женщину. Она, с детской непосредственностью, искренне отвечает (а невестка сидит рядом со свекровью):
— Ну, иногда Люда бывает в претензии, по мелочам, и, самое главное, к внуку моему, Севе. Начинает его воспитывать, когда можно и пропустить. Сказывается 20 лет директорства, я говорю, забудь об этом, ты – дома, значит мать, жена и хозяйка, а не директор школы…
… Людмила лишь сказала в ответ, что Валентина Ивановна никогда не встревала в их отношения с Андреем, и её это просто потрясло. Теперь она сама и свекровь, и тёща, но в отношениях с молодыми берет пример с мамы.
Всеволод Андреевич и Валентина Ивановна прожили вместе 48 лет. Муж умер в 1998 году, во время дефолта. Его сердце не выдержало такого несчастья страны и людей. Валентина Ивановна проносит любовь, верность и память к мужу через все невзгоды, он по-прежнему даёт ей стойкость и силы. Ведь рейдерским захватом чиновников от образования была разрушена уникальная антикризисная модель Андрея Курбатова, аналогов которой нет в мире. Но она не сдаётся, борется за справедливость. Она такая вот железная леди, с виду миниатюрная и хрупкая, но со стальным внутренним стержнем, из тех русских женщин, на ком держится Россия.
На прощание Валентина Ивановна сказала мне дрогнувшим голосом:
— Я счастлива, что до конца была верна своему делу. Для меня школа – это святое место, и дело, которому служила всю жизнь – святое. Сейчас меня изгнали из родного дома, но сама я не бросила школу в трудный момент. Верю, нужна детям с человеческим взглядом. Чтобы они стали порядочными людьми, чтобы высшие духовные ценности не потерялись для них среди хаоса и подмены.
Ведь самое страшное, обидное: сегодня талантливые и честные люди не нужны стране. Правят бал мошенники и неучи. Но правда победит, обязательно! В своё время. На том всегда стояла, и будет стоять Россия!  Я благодарю Бога за то, что через всю жизнь пронесла в своем сердце ЛЮБОВЬ: любовь к мужу,  детям,  внукам,  людям,  профессии, любовь к своей Родине!
… Великая женщина – Валентина Курбатова, с негасимым светом души,  пронзительно-искренними помыслами, она, свою духовно-нравственную чистоту пронесла по жизни незамутнённой, незапятнанной. Этому можно только поражаться.
Низкий поклон вам, Валентина Ивановна! За верность, за преданность делу, за любовь.
Галина СЕДЫХ