МОДЕРН, УТОПИИ И БЫСТРЫЙ ПОЕЗД

utopiaПочему и как нынешний кризис меняет экономику,  геополитику, культурное пространство и подходы к глобальной безопасности…
Об этом говорилось в российской Общественной палате в рамках XI Международного  форума «InterSecurityForum-2016». Одна из дискуссий уже в названии обозначила причину и следствие: «Мировой экономический кризис как источник угроз безопасности». Интерес вызвали выступления по инфраструктурным проектам России, и рассказы о научных и прикладных разработках по логистике и меняющимся балансам развития территорий. Какие возникают риски в связи с трансформациями глобального бизнеса, какие рождаются новые заблуждения?.. Обо всем этом интересно было узнать на площадках форума…

ЗА СЧЕТ СЕЛА РОСЛА РОССИЯ…
Наша страна  оказалась в достаточно сложной ситуации на глобальной карте, — констатировал  ответственный  секретарь  Российско-китайской парламентской комиссии Госдумы Юрий Нагерняк. – Состояние экономики за прошлый год ухудшилась. Усугубилось внешнее давление и обернулось меньшей наполняемостью бюджета. В ГД при работе по бюджетным статьям стало известно о сокращении госпрограмм, в частности, — программ поддержки сельского хозяйства. Но зачем резать курицу, несущую золотые яйца? Сельхозпроизводство в прошлом году в РФ фактически было единственно реально растущей отраслью, поэтому снятие госсубсидий по кредитным ставкам может подорвать сельскую логистику. Большая госпрограмма приближения производителя к потребителю через оптовые распределительные центры теперь перестанет работать. Это снизит импортозамещение и вновь вернет потери по фруктам, ягодам. Они ранее зашкаливали за 50 % от общего сбора. Новый бюджет закрывает перспективы деревне. А это шаг назад.
С УКРАИНОЙ — ПЕРВЫЕ ПО БЕДНОСТИ
Другая проблема, обозначенная Нагерняком, — обнищание населения. Сегодня фактически четверть жителей РФ оказались за чертой бедности. Для любой развитой страны это нонсенс. Дело в явных диспропорциях, идущих от социально-экономического неравенства в стране. По этому показателю Россия делит первое место с Украиной. По телевизору прозвучала цифра: лишь 1% населения страны владеет 70% производственных активов. А это – другой наш нонсенс. Проблему усугубляет то, что золотовалютные резервы фактически истощатся в 2017 году. А что дальше? По официальным данным, примерно четверть бюджета — статьи военные. На нужды образования и здравоохранения расходы снижаются и дошли до уровня 3-3,5% от ВВП. Жалкое финансирование науки, также сокращено вдвое.
Наши монетаристы в качестве выхода предлагают простые (если не сказать, примитивные) подходы: борьбу с инфляцией, увеличение эмиссии, повышение налогов… Но нужны реформы структурного характера и институциональных направлений. Ответы ищут на факультете экономики МГУ. Их рецепт — создать институты и организации, приспособленные для рынка с цивилизованными отношениями. Есть ли в этом выход?
СОВЕТСКИЙ ОПЫТ ТОЖЕ ПРИГОДИТСЯ
Доктор экономических наук, профессор и руководитель рабочей группы по структурной модернизации экономики Общественной Палаты Владимир Белозеров нашел выход в реанимации советского экономического наследия. Хотя больше всего он говорил о повышении роли транспорта в экономической безопасности.
Ученый выделил причины наших транспортных и структурных провалов. Первую связал с игнорированием транспортного фактора, что очень вредит оптимизации производительных сил страны. Вторая угроза определена, как неравномерное развитие транспортной системы. А третья напасть касается дисбалансов инфраструктуры регионов, прежде всего Дальнего  Востока, Запада РФ и Арктики.
В советское время подобных структурных перекосов не было. Тогда искали оптимум во всей плановой экономике. Его рассчитывался из близости добычи основных видов сырья к местам производства. Дешевые источники энергии оптимально соединяли с трудовыми ресурсами. А еще старались минимизировать транспортный фактор в конечной цене продукции.
Сегодня о гармонии интересов забыли. Хотя опыт можно почерпнуть, скажем, из развития горно-обогатительных комбинатов, типа Апатитов, Костомукши, Оленегорска, и удачных разработок фосфоритов вблизи Кингисеппа. Нынешних проблем моногородов не было, потому что сырье и рабсилу увязывали в планах и делали расходы по перевозке минимальными. А благодаря строительству социальной инфраструктуры высоко экономичным становилось само корпоративное развитие.
Так развивалась Магнитка, КАМАЗ, многие производства Урала, Сибири и регионов. Теперь же все эти достижения союза задвинули в долгий ящик. Новые производственные комплексы стали строить только вблизи крупных мегаполисов и промышленных центров. Это привело к оттоку трудовых ресурсов в зоны с развитой экономикой и усилило депрессивные провалы прежде успешных территорий. В результате вокруг С-Петербурга, например, «натыкали» кучу автомобильных кластеров (Ford, Nissan), а Москву обложили табачными фабриками. Но почему в Псковской, Новгородской областях не спланировать те же автокластеры, если они в гораздо выгодной близости к Евросоюзу?
Подобные просчеты возникают и на Востоке  страны. По мнению автора доклада, на больших территориях РФ единая транспортная система также должны быть запущена с максимальной отдачей в каждом сегменте перевозок. Короткобежные перевозки надо отдать автомобильному транспорту. Расстояния свыше 50 до 200-600 километров — железной дороге. Далее требуется выделить эффективный сегмент речного транспорта, авиации и т.д.
Подобный опыт СССР создал в свое время (самую экономичную в мире) минимальную транспортную составляющую. Игнорирование этого опыта привело к дисбалансам региональных экономик. Наглядный пример — перекосы в развитии Усть-Луги или Сов. Гавани. Для последней выявлено 40 миллионов тонн перевозок, но БАМ (по причине однопутной колеи) может «взять» только половину заявленного грузопотока.
Сегодня идет работа по «расшивке» пропускных способностей БАМа. И сразу выявилось «узкое место» — якутский мост через Лену. В Общественной палате РФ еще 3 года назад получили письмо из Якутии с просьбой сделать мост сдвоенным: автомобильным и железнодорожным». Но Минтранс согласовал только автомобильный вариант, хотя «гибридный» значительно бы удешевил все строительство.
Подобных проблем по стране – вагон и маленькая тележка. Поэтому в сравнении с Западной Европой «наши» внутренние перевозки стали в 2 раза дороже, а транспортно-логистическая составляющая для товаров подорожала в 4 раза. И, если не будет транспортной оптимизации, мы не сможем конкурировать на глобальных рынках.
ПАПА РИМСКИЙ УЖЕ ОБЪЯВИЛ…
Член Совета Института ЕврАзЭС Валерий Муниров остановился на проблеме финансово-экономических войн. По его мнению, неспроста папа римский Франциск объявил, что третья мировая уже началась. Он имел в виду начало финансово-экономические противоборства. Они ознаменованы как особый тип войны потому, что финансовый капитал стал доминировать над промышленным. Юридически это изменение впервые было закреплено на Бреттон-Вудской конференции 1944 г. Театр действий глобальной торговли с того времени обрел три рынка: валютный, товарный и фондовый. Планирование и управление перешло в операционные центры, взятые на себя крупнейшими инвестиционными компаниями «Vanguard», «Black Rock», «State Street», «Franklin Templeton». Они контролируют капиталы порядка от $1 до 5 трлн. (для сравнения «Газпром» имеет активов даже менее $200 млрд.).
В отличие от Запада на Востоке (в той же КНР) сохранилась традиционная структура госуправления через Народный банк Китая, Минторг, Минфин и другие структуры, подотчетные Генштабу армии. При этом финансово-экономические войны идут не за восточный театр действий, а за европейский. Европа остается призом для экономических завоевателей со стороны США и Китая. Американцы строят (хотя и неудачно) Трансатлантические торговые и инвестиционные партнерства. А китайцы развивают проекты поясов сухопутного и морского шелковых путей. И у них есть помехи.
Мешают обычные вооруженные конфликты. Но при новом раскладе такие «горячие» (локальные) варианты перешли в разряд обеспечивающих или вспомогательных войн. Мы это видим на Украине, на Ближнем Востоке, и в Центральной Азии. В той же Незалежной вспомогательная война 2014 года блокировала присоединение Украины к Таможенному и в перспективе к Евразийскому союзу. А затем — перекрыла транзит нового шелкового пути из КНР в Европу и т.д. Война в Сирии, Ираке и Йемене тоже застопорила свои аналогичные проект. Была прекращена переброска газа из Персидского залива с месторождений, которые делят Катар — Иран, Северный и Южный Парс и т.д. Недавно в регионе было обстреляно американское судно: теперь есть угроза прохода через Красное море в Суэцкий канал.
Если пользоваться военными терминами, то экономические санкции против РФ,  — «заградительный огонь» для нашего продвижения в Европу. При этом БРИКС стал проектом замещения. Теперь считается, что III мировая война закончится где-то к 2020 году неким новым Бреттон-Вудсом. И где-нибудь в бывшей британской колонии сделают расчетно-кассовый центр Виндзоров -Ротшильдов.
Ну а какое место ждет Россию в будущей структуре мировых рынков?  Реальнее всего, речь о создании 5-8 валютных зон с хождением общей евразийской валюты. Ближайшая задача — создать валютный союз, используя методы контроля, отработанные еще в СССР в трехконтурной системе расчетного рубля. Некоторые исследователи считают, что в III мировой победят так называемые (умные, мыслительные) когнитивные технологии. По мнению докладчика, к подобному развитию также надо быть готовым.
МОДЕРН УЙДЕТ. ЧТО БУДЕТ ДАЛЬШЕ?..
Кризис, в котором находится Россия – это только часть  кризиса мирового, который можно назвать  цивилизационным, принадлежащим эпохе модерн. Такую характеристику нашему времени дал кандидат технических наук, доцент, член  Московского общества испытателей природы Николай Филипьев. По его мнению, кризис – та же война, только за утверждение новых систем ценностей. Во-первых, она разрушает институт семьи, а с ней и традиционное понятие домохозяйств. Изменяются также понятие нации, собственности и добросовестного труда в мире глобальных подмен и соблазнов. Финансы тоже теряют значение эталона честности экономических отношений. Почему так происходит?
Автор выводит конструкции меняющейся действительности из отрицания постулата марксизма, что деньги – это понятие овеществленного труда. Но тут с Филипьевым можно поспорить, поскольку для денег открывается новая виртуальная эпоха, наоборот расширяющая наполнение стоимости новыми оттенками и качествами. Гораздо более обоснован у докладчика момент влияния на экономику человеческой алчности. «Главной ошибкой постсоветских элит» стала наивная вера, будто бы Запад, должен помочь «хапануть ворам и залечь на дно под защиту западных ценностей». Теперь при исчезновении СССР, как идеологического конкурента защищать стало нечего. А, значит, прежней конструкции модерна угрожает развал.
Автор взглянул на проблему и с точки зрения  культурологии: рассмотрел динамику не одного, а нескольких срезов экономических субкультур. Он продемонстрировал череду некогда модных, но ушедших «локальных укладов» – хиппи, панков, (анти- трудоголиков) дауншифтеров, людей с идеалами толерантности и мультикультуризма, общества человейников (по философу Зиновьеву) и даже «движения» карнавала (из «Корабля дураков» Рабле) и шутейских соборов Петра I.
Уже простое перечисление показало: протесты постмодерна  всегда заканчивались хаосом и стагнацией перед каждым переходом культуры в новое качество. А в наши дни уже появился целый жанр научной фантастики, названный киберпанком, показывающим упадок компьютерной эпохи. Но, если «включить логику», и это — не конец цивилизации.
Николай Филипьев отвергает пессимизм и уповает на становление новой информационной цивилизации. По его мнению, постмодерну придется пережить столкновение с такими моральными ценностями, как надежность, компетентность, отзывчивость, добросовестность, ответственность. И цивилизации и субкультуры стремятся сохранить жизнеспособность. Ну что же: поживем – увидим!
Подготовил Алексей КАЗАКОВ