Технологии быстрого реагирования

lizinggrayНе перейдя на инновационный путь развития, Россия  рискует подорвать  экономический суверенитет
За последние четверть века в стране произошел упадок в ряде системообразующих отраслей нашей промышленности. Невероятные десяти- и даже двадцатикратные темпы падения в станкостроении, микроэлектронике, производстве специальных сплавов и других ранее процветающих отраслях. Проблема усугубилась также падением престижа науки, инженерных кадров, «утечкой мозгов» из страны, когда, согласно статистике в лабораториях ведущих западных держав работает почти 200-тысячная армия российских ученых-исследователей. Об этом не раз писала пресса. И все же, несмотря на трудности в отдельных отраслях, инновационные технологии у нас еще остались, развиваются и даже приносят неплохую отдачу. Такие результаты показывает развитие ГЛОНАСС, станочных комплексов высокой точности и степени автоматизации, процессы изготовления материалов с заданными, управляемыми свойствами (так называемые умные материалы) и некоторые другие производства.

Однако инновационного развития в стране сегодня совсем не много. А имеющиеся успешные факты по-прежнему нивелируются неоперативностью применения и внедрения идей, открытий, изобретений и ноу-хау. По скорости разворота мы зачастую проигрываем уже не Западу или Китаю, а ряду развивающихся стран. Картину заторможенного внедренческого процесса, проясняет статистика инвестиций в те или иные секторы экономики. Так, несмотря на призывы к импортозамещению, расходы на фундаментальную науку в реальном выражении в стране год от года падают. И, по расчетам, к 2017-му году с 0,2%  от ВВП они достигнут совсем малой доли в 0,1%. Такое двойное же уменьшение сопровождает точно такое же двойное (с 0,4 до 0,2% от ВВП) падение в прикладной науке, т.е. в той самой сфере, которая непосредственно призвана доносить разработки до производства. Хотя ни одна страна не была успешной в модернизации и инновациях при затратах менее 7% ВВП. Это доказывает весь прошлый опыт России, в т.ч. советских времен. Именно в силу хорошей «подпитки» до сих пор остались конкурентоспособными и неплохо развиваются атомная и космическая отрасли. И сегодня многое в этой успешности объясняет тем, что темпы годовых вложений в эти отрасли со времен Хрущева-Брежнева никогда не опускалась ниже 20-30-процентных пунктов. И потому тут был заложен тот задел прочности, благодаря которому Россия до сих пор входит в число передовых космических и ядерных держав. А наши ракетные двигатели и атомные реакторы использует весь мир в т.ч. страны ЕС и США, которые уступают нам первенство по количеству и качеству носителей, надежности и безопасности атомных агрегатов и т.д.
ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЕ ПРОВАЛЫ
Перечисленные примеры убеждают, что инновационные технологии, не должны финансироваться по остаточному принципу. Особенно серьезная проблема — финансирование прикладных научно-исследовательстких, экспериментальных разработок, — у нас не коммерциализировано. Нынешняя менеджерская схема реформирования РАН с помощью созданного федерального агентства научных организаций (ФАНО), настолько неэффективна, что количество внебюджетного софинансирования в самом продвинутом центральном федеральном округе РФ со стороны Германии, Китая, Индии, Франции, Японии и других стран превышает весь выделенный на это бюджет России. Даже маленькая Беларусь на это тратит больше, в то время как у ответственного реформатора – ФАНО активность в три раза меньшая.
Вторая проблема внедрений – формирование кластеров. Сегодня мы видим, насколько плохо они спланированы. В них практически отсутствуют производственные цепочки от идеи до широкого внедрения. Сравните с компанией Эриксон. Ее окружают 40-50 предприятий, завязанных на кооперацию основного производства. А у нас вокруг какого-нибудь знаменитого в прошлом ЦНИИ, ВНИИ — ни одного. Часто и экспериментальные цеха разрушены, что заставляет «ладить»  многие проекты “на коленке”, как когда-то запчасти для ГЛОНАСС собирали в гараже!). Зато уже имеющийся потенциал порой никак не используют. Скажем, в московской области расположено 8 из 13 российских наукоградов (Королев, Реутово, Протвино, Дубна и т.д.). Но часть поселений потеряли земли, т.к. теперь они принадлежат ФАНО и никак не используется.
Сегодня на помощь инновациям стали подключаться новые инициаторы. Так ТПП РФ вызвалась поддерживать инжиниринговые центры. Москва и Мособласть взялись за внедрение технопарков. В закрытых промзонах вновь открываются цеха. В 2012—2014 гг. инвестиции в развитие инновационной инфраструктуры составили 10 млрд. руб. Налоговые поступления — 1 млрд.руб. Но отдача ныне минусовая, т.к. технопарковые организаторы пока в основном лишь сдают помещения в аренду. Инструменты свободного рынка инноваций не заработали. И тем более у нас как на Западе не появилось никаких бизнес-ангелов, и разработки не «ловят» по удаленному доступу…
КОГДА В СТРАТЕГИЯХ СОГЛАСЬЯ НЕТ
Недостаточность вложений и плохая организация прикладной науки – не единственные причины наших инновационных неудач. Еще больше потерь множит недостаточность хороших стратегий развития. Особенно беспокоит то, что сотрудничество с западными компаниями по инновациям, как правило, заканчивалось тем, что они передавают нам устаревшие промышленные решения и давно внедренные бесперспективные разработки. Такие «подарки» обрекают страну на гарантированное отставание. А усугубляет процесс то, что мы привязываем иностранцев к бесконечным приватизациям наших активов, разрешая им влезать в дележ и переподчинение системообразующих предприятий. В результате чего новые собственники «в случаях необходимости» без всяких сомнений ликвидируют захваченные активы, создавая на месте бывших флагманов промышленности набившие оскомину схемы логистических центров, различные магазины, жилые кварталы и прочую мертвую недвижимость.
При подобных сценариях часто запускается прямое торможение страны. Каждый может вспомнить, как это было в моторостроительной отрасли (с приватизированными Пермскими и Ярославскими моторами). К аналогичному результату мы пришли и в российском секторе гражданской авиации, когда на просторах страны 95% парка самолетов теперь стали самолетами сплошь иностранного производства. И хорошо, что против этого (за импортозамещение) мы стали выступать в условиях международных санкций для России, наконец-то заметив, сколь жалкое существование влачат отечественные авиапроизводители, едва сводя концы с концами в условиях постоянного недогруза мощностей. Аналогичные подтверждения пришли и из области авиаперевозок после аудиторских проверок Росавиации Счетной палатой, где выявился удручающий факт постоянного снижения бюджетных ассигнований госкорпорации (когда в 2013-м снижение составило 38%, а уже в ноябре-декабре 2014 г.  — вдвое больше).
Подобные факты вытеснения российских технологий иностранными компаниями – наша дань Западу в связи с отсутствием собственного инновационного развития. Страна теряет значительные средства и порой прилагает бесполезные усилия на невостребованные нововведения. Так, по данным специалистов Совета по национальной стратегии, Россия ежегодно теряет до 10 млрд. долларов, которые оседают в карманах ведущих IT-компаний только потому, что свои же российские чиновники не дают развитию отечественному программному обеспечению, в результате чего доля использования импортного ПО в РФ достигла 67%, а компьютерного железа — 97%.
Проблемы IT-развития в России настолько глубоки, что российские специалисты заговорили о проблеме информационного суверенитета. Российские информационные платформы в конкуренции с такими мощными IT-гигантами, как Гугл, Майкрософт проигрывают в том, что они разрозненны, не связаны между собой и не обеспечивают конфиденциальности нашего развития. И очень жаль, что мы ничего равнозначного не можем противопоставить мировым брендам!
Сегодня, кажется, мы поняли всю безыдейность такого развития. Недавно министр связи РФ Н. Никифоров доложил о грандиозном проекте прокладки 200 тыс. км. оптоволоконных линий. Эта, самая большая стройка в мире быстрого Интернета должна уже начаться. Предусмотрен целевой фонд для развития гениев программирования и экономические меры их поддержки. Деньги предлагается собрать за счет налога на иностранный программный продукт в размере до 10%. Сбор до 1,2% будет осуществляться на прокладку оптоволокна, чтобы ежегодно аккумулировать до 15 млрд. руб., а для реализации программы привлечь около 20 тыс. инженеров-программистов. Справимся? Хочется верить.
ТОЧКИ ОТВЕТСТВЕННОСТИ
Из этого и других примеров мы видим, что процесс необходимого быстрого реагирования в переходе к модернизационной и инновационной модели в России во многом запаздывает не только в объемах финансирования, но и в определении перед страной приоритетов. Глубоко удручает то, что в правительстве сегодня фактически нет руководителя (или команды), которая бы объединила реальные планы освоения хотя бы основных инноваций. В каждом министерстве свои несвязанные друг с другом наметки, и нет общего плана для РФ. Депутат Госдумы и экономист Оксана Дмитриева проанализировав 60 пунктов антикризисного плана, выявила, что только три из них посвящены поддержке отраслей. При таком распылении в России отсутствует необходимая господдержка инноваций. Не создается та активная стимулирующая среда в экономике, которая бы сама (без показушных контрактов на экономических форумах) завлекала к нам высокотехнологичные контракты. Притча во языцах — высокие ставки по кредитам. Даже опущенные до 15%, они ставят крест на отечественных внедрениях. И это при том, что на Западе ставки нулевые.
В связи с кредитной проблемой многие экономисты заговорили о необходимости прямых инвестиций. Однако пока через те же фонды это мало эффективно. Возьмем для примера Фонд перспективных исследований. Из 49 проектов реализуются 26, что составляет чуть больше их половины. А иные «стимулирующие организации» вообще не справляются с задачей. Так фонд Росжилстроительства (РЖС) по идее должен генерировать самое лучшее в своей отрасли. А на деле, несмотря на госфинансирование даже не превысил объемов в 1% от строящегося жилья. Сравните: в США жилья строят 2 млн. жилых домов в год ежегодно. Для каждого находится подходящий участок (нередко бесплатный). И никакого фонда там нет. Зато жилья строится в 4-5 раз больше чем в РФ, и еще без такой острейшей (хотя во многом искусственной проблемы) с выделением земельных участков, как у нас.
В условиях санкционного давления, нарастающей изоляции и трудностей в экономике стране нужна новая модель экономики, ориентированная на национальные интересы и переход к политике реального созидания и развития. Эффективным средством отбора перспективных проектов должно стать совместное софинансирование государством и бизнесом по схеме так называемого государственно-частного партнерства (ГЧП), которое позволит избежать излишних затрат и значительных госсредств. И только в тех же отраслях, где страна не готова генерировать собственные инновации, возможно инновационное партнерство с иностранными компаниями.
В заключение хочется повторить, что в инновационном развитии в приоритете должны быть собственные отечественные технологии. Только это приведет к импортозамещению и укреплению суверенитета России.
Виктор ВОЛОШИН