Преференции для конкуренции

НАШ ПРОГНОЗ ПО ИННОВАЦИЯМ
Что может вредить инновациям? Сегодня мы видим, что гос. менеджеры не справляются с задачей на уровне ни отраслевых, ни финансовых стыковок. Так, по официальной статистике, до 80% поддержки малых инновационных предприятий финансируется что называется, чохом, т.е. без учета того, что и когда сделают, какой продукт получится, кто ответственен за бесполезную трату средств.

Так уходят деньги. А «чоховый  подход» характеризует провалы инноваций, особенно в больших отраслях, вроде авиации. Здесь в связи с созданием Объединенной авиастроительной корпорации (ОАК) была подрублена конкуренция ведущих конструкторских бюро – ТУ, ИЛ, ЯК, АН. Возможно в угоду запуска Суперджета. Но этот самолет отверточной сборки стал самым непродаваемым за прошедшие годы. Теперь  ОАК пришлось вернуться к старой проверенной схеме курирования авиаразработок Главными конструкторами перечисленных брендов. Теперь нужно эти бренды толкать в производство, т.к. только они дают большой мультипликативный эффект: одно рабочее место в авиасборке обеспечивает занятость в размере 15 рабочих рук в смежных высокотехнологичных отраслях. А потому беспокоит, что пока весь наш годовой выпуск самолетов равен недельному выпуску Боинга. Без наращивания отечественного парка потери независимости в гражданской авиации будут множить позор нации.
Для IT- инноваций по причине не продуманности проектов на будущее мы можем оказаться вообще без платформ развития. Тут действуют программы автоматизации рабочих мест и задач, типа программы бухгалтерского контроля 1С. Однако, спросите: может ли мы без своих платформ конкурировать с аналогичными западными сервисами? У них Хъюлет Паккарт, Эпсон, Самсунг, Майкрософт и другие гиганты завязаны на все новшества с «железом» и гаджетным производством, а у нас одна программа 1С?! Против мировых столпов надо конкурировать равными им брендами с равной капитализацией. И без создания отечественного аналога Майкрософта мы рискуем лишь на программный плагиат.
Аналогичная детализация инноваций должна пройтись через весь наш торгово-экономический баланс. Сегодня при общем экспорте в $527 млрд без углеводородов страна выручает всего $150 млрд. Но, по мнению экспертов, долю торговли теми же углеводородами можно было бы повысить вдвое, если бы мы гнали не просто нефть и газ, а продавали продукты глубокой их переработки. Для этого нужно строить мощные кластеры на которых уровень себестоимости стал бы снижаться в разы в сравнении с нынешней нашей нефте- газохимией и бензиновой отсталостью.
$55 млрд. экспорта дает металлургия. Далее идут продукты химпроизводств и производители станков (по $29-30 млрд.). Но и тут возможна инновационная революция, чтобы больше продуктов металлургии шло с заранее заданными свойствами, а типы оборудования вернулись хотя бы к уровню охвата металлообработки к показателям бывшего Союза. И станки при этом надо делать более умными (с ЧПУ, трехмерными принтерами, их комбинация и т.д.).
Экспорт продовольствия так же может стать инновационным локомотивом. В прошлом году он достиг $19 млрд. (второе место в мире по экспорту). Для России его даже назвали маленьким экономическим чудом! И здесь инновационность сыграла бы главную роль при опережающем развитии сельхозмашиностроении и зерновых агрохолдингов. Наше преимущество – у нас около 10% мировых пахотных земель (120 млн. га.) Еще 60 млн. га выведено из оборота. Их запуск определил бы новый успех, даже в экстенсивных (в т.ч. экологически чистых) производствах. Для РФ есть и другие выгоды. Третий мир тратит на импорт еды больше, чем на вооружения. Китай перешел на с/х аренду земель в других странах. А страны Африки, Ближнего и Среднего Востока очень часто подвержены неконтролируемым засухам. Тут мы могли бы наладить экспорт не просто зерновых, но вообще технологий под ключ, чтобы с новым поколением сельхозхимии встать в ряд стран, кормящих мир.
Пятое место в балансе РФ – экспорт древесины ($11 млрд.). А тут инновации должны увести нас от экспорта бревна и удесятерить долю получаемой прибыли, чтобы продавать готовую продукцию для домостроения и мебели.
Но готовы ли эти точки роста стать инновациями? — Вопрос!