Тормозные гигаватты

Так наш художник изобразил сопротивление чиновников энергосбережению...

Так наш художник изобразил сопротивление чиновников энергосбережению...

По мнению депутата Госдумы Юрия СЕЛИВАНОВА, закон об энергоэффективности и энергосбережении не просто не работает, но и еще извращается и подменяется привычной бюрократической показухой со стороны многих стройкомпаний и жилищно-коммунальных монополистов, ответственных за свет и тепло в наших квартирах. Почему так происходит? С этим главным вопросом мы обратились к самому депутату.
— Юрий Алексеевич, совсем недавно, в конце весенней сессии плохое исполнение Закона № 261 ФЗ об энергоэффективности и энергосбережении вы освещали на парламентской трибуне. Как специалист в этом вопросе (а до избрания в Госдуму Селиванов работал директором белгородской корпорации ЖБК-1, — ред.) вы также рассказали в прессе, что у себя на Белгородчине, а  также во многих районах Москвы и Петербурга проблему энергосбережения строители все же пытаются решить. Но одни могут, а другим не удается, или не хотят. Какова, на ваш взгляд, сегодня общая картина энергоэкономии, если вопрос пришлось специально поднимать в стенах ГД?

— Самый главный и печальный итог состоит в том, что поставленных государством цель о снижении к 2020 году в стране энергопотребления на 40% не выполняется. Как специалист, могу объяснить это только одним — отсутствием профессиональной совести у тех, кто ответственен за это. У нас в разы больше необоснованного перерасхода энергоресурсов, чем в других цивилизованных странах даже со скидкой на северную широту и более суровый климат. В тех же северных Швеции и Норвегии конечное потребление энергии всех видов на душу населения в три-четыре раза меньше, чем в России. И это при том, что 40-45% всей производимой тепловой энергии у нас в РФ потребляет ЖКХ. Но этот кладезь для экономии практически не используется. А значит, — фактически ничего не делается, чтобы наши квартиры, несмотря на имеющиеся инженерные решения схем рекуперации тепла, и так называемые умные схемы энергопотребления, перестали отапливать улицы, когда наступают холода.
Почему я так говорю? Да потому, что чиновники вместо реальной работы придумали оригинальную в своем роде «отмазку». Чтобы хоть что-то показать видимость деятельности перед высокими начальниками, они всю свою работу по экономии свели исключительно к установке счетчиков. Сделали так потому, что счетчики всегда гарантированно покажут цифры на 20% ниже того, что предписывает норматив поставщика тепла. Вот отсюда и проистекают победные отчеты и реляции о выполнении программы энергосбережения. На самом деле сбережений на объекте – ноль. Зато липовая экономия дает возможность не устранять других потерь тепла и не тратить на них средств, т.к. 20-процентная «отчетная экономия»  уже достигнута. В результате такой «бумажной экономии» дошли до того, что в новом строительстве, класс энергоэффективности теперь вообще разрешено присваивать по проектной документации. То есть формально отчитаться, не принимая даже во внимание брак материала, брак строителей и проектировщиков. И этим уже выгодно пользуются с целью увеличения прибыли.
— Получается, что в описанной вами деятельности по энергосбережению нарисовались готовые сценарии по подмене базовых понятий закона. И чем это вредит экономике?
— А тем, что нормальным предприятиям, которые действуют по закону, гораздо сложнее конкурировать по себестоимости и по цене с теми, кто никакими оргтехмероприятиями себя не напрягает, кроме установки счетчиков. Добросовестные исполнители находятся в невыгодном положении, поскольку дополнительные затраты порядка 5-7% все же нести приходится. Хотя они вовсе не тянут на те «пугающие» 30% удорожаний, которыми так любят шокировать лоббисты дешевого строительства, пытаясь затормозить внедрение архисрочного и архиважного для страны закона, и  пугая огромными цифрами дополнительных вложений из бюджетов разных уровней.
— И вы можете привести конкретные примеры, когда никаких допвложений (кроме указанных 5-7%) не надо?
— В качестве примера приведу успешную работу по энергосбережению упомянутой уже Белгородской строительной корпорации ЖБК-1. После принятия закона в 2009 году тут было решено не изобретать велосипед, а обобщить имеющийся передовой опыт энергосбережения стран, не избалованных энергоресурсами (Белоруссии, Украины, Германии и т.д.). Специалисты отсюда съездили в деловые командировки и убедились: все, что там делают, — доступно, понятно, а кроме этого вполне по силам своим отечественным инженерам-строителям.
Из известных проблем в энергосбережении, прежде всего, учли российский беспредел в сертификации выпускаемых утеплителей и стройматериалов. В силу того, что сертификаты зачастую не соответствуют заявленным  характеристикам, ввели в обязательную практику тотальной перепроверки всех материалов, даже сертифицируемых. Учли также и то, что величина сопротивления теплопередачи меняется в условиях взаимодействия различных материалов. И приняли во внимание, что производитель зачастую допускает брак, который в условиях бесконтрольности и коррупции повсеместно сходит с рук. А значит, контролю на этом предприятии уделили первейшее внимание.
Проблему экономии на стадии проектирования тоже предусмотрели. И поняли, что проектировщик будет экономить там, где его «экономию» труднее всего обнаружить и где он всегда может оправдаться, сумев перевести стрелки с себя на исполнителя. Да и нет секрета в том, что в тепловом контуре будущих домов и квартир, особенно  при экономии на качестве работ, у некоторых прорабов образуются не просто мостики, а целые мосты холода, через которые строящиеся дома теряют тепло. Потому и сделали вывод, что самое главное в этой работе — контроль технологии и качества, связанных с созданием теплового контура здания. Тем самым добились, чтобы утеплитель был не просто «вложен» в стены, а обволакивал каждый сантиметр «холоднопроводящей» конструкции.
Исходя из таких соображений, ввели принудительный авторский надзор проектировщика, тем самым исключили всякую коррупционную договоренность. А принимать объект в эксплуатацию стали на основе экспертизы и инструментального обследования, что само по себе заставило повысить значимость авторского надзора проектировщика. Потому и заинтересованность в инструментальном обследовании сделалась для него необходимостью, т.к. брак приходится исправлять за свой счет, а это дорого обойдется кому угодно.
Таким образом, поэтапно строители Белгородчины приняли на себя ответственность за соответствие требованиям класса энергоэффективности здания.

А так в Белгороде на ЖБК-1 создали лабораторию энергосбережения и проводят конкретные испытания на макетах

А так в Белгороде на ЖБК-1 создали лабораторию энергосбережения и проводят конкретные испытания на макетах

— Меры простые, не затратные и понятные. Но все же у некоторых строителей может возникнуть уточняющий вопрос: как белгородские строители научились проверять качество материалов  и их соответствие сертификату?
— В ЖБК-1 проблема решена следующим образом. Во-первых, составляется договор с поставщиком материалов и утеплителя, в котором элементарно прописывается его ответственность за объект строительства в случае несоответствия сертификату. И, как правило, поставщик, который дорожит своей репутацией, на такой договор идет.
Во-вторых, создан участок для проверки проектных конструкций стен в естественных условиях на моделях. Затраты копеечные в сравнении, скажем, со стоимостью здания. Но зато  на выходе – 100-процентная гарантия не только на сами материалы, но и на конструктивные решения из них. Созданный участок посещали министры, сенаторы, депутаты, и всевозможные «высокие» специалисты. Все восхищались простоте и эффективности решения. Однако для внедрения в практику страны никто из посетивших Белгород «государственников» этот опыт продвигать не поторопился. Хотя, надо сказать, что аналогичный метод проверки проектов зданий уже известен в Германии. И там такие, простые разработки всегда входят в практику, у нас же о них – никакой заботы…
— А что вы скажете о модном сегодня понятии энергоаудита и гарантированных энергопаспортах, выдаваемых на новостройки и отремонтированные здания?
— Практика показала: там, где аудит проходит грамотно — окупаемость эффективная, быстрая. Но та же практика показывает, что это происходит только там, где проблему по-настоящему понимают, и работают не временщики, а честные специалисты, выдающие после обследования настоящие паспорта объектов, а не бумажки, отштампованные в тиши кабинетов, зато хорошо оплаченные. Однако, как ни досадно, но, пройдя через чиновничью опеку, многие подобные, с позволения сказать, «документы» дискредитировали себя своей необъективностью и очередным бюрократическим выхолащиванием сути энергоаудита. При этом в России за короткий период стихийно организовалось около 4000 аудиторских фирмочек, наштамповавших сотни тысяч паспортов, в основном липовых. Теперь эти бумаги поступили в Минэнерго, и там не знают, как их проверить, что с ними делать...
— Но у вас-то на Белгородчине, надеюсь, такой «энергоаудитной инфляции» не произошло?
— Опыт Белгородской строительной корпорации ЖБК-1 оказался положительным. Произведенный аудит всех промплощадей (около 30 тысяч кв. метров) аттестованными специалистами, с солидной оплатой за работу, побудил руководство к выполнению комплекса мероприятий с затратами на 25-30 млн. рублей, с окупаемостью в течение 2-3 лет. Причем, видя, что мероприятие окупится, на него не страшно было брать кредиты. Ну а чего бояться, если окупаемость налицо.
— Почему же в других регионах к политике энергосбережения, к той же паспортизации относятся как очередной кампанейщине?
— А потому что так оно и есть на самом деле. Обилие приказов и регламентирующих документов министерств и ведомств и бесконтрольность за исполнением дают широкую возможность на региональном уровне исполнять законодательство только на бумаге.  В регионах надзор зачастую ведут вовсе не независимые организации, а подразделения, входящие в состав местных органов власти. О какой же энергоэффективности тут можно говорить, когда исполнительная власть заинтересована просто красиво отчитаться!? Вот и получается, что в интересах муниципалитетов лучше скрыть фактическое (катастрофически высокое) энергопотребление зданий. Потому что в противном случае их заставят провести реконструкцию или капремонт за счёт местных бюджетов. Неспроста даже  энергоаудит на низовом уровне выявил, что большинство — 90%  зданий бюджетной сферы соответствуют классу Д, т.е. низкому и Е- очень низкому, что по действующему СНиП 23-02 требует реконструкции.
Такое вот отношение к энергоэффективности у наших муниципальных властей.  А ему способствует и то, что в стране отсутствует единый документ, который бы определял зоны ответственности, контроля и взаимодействия между руководством отрасли и исполнителями на местах. Не  помогли даже изменения, внесенные в Кодекс РФ об административных правонарушениях. В них забыли указать, какой орган обязан взыскивать штрафные санкции за несоблюдение требований энергоэффективности? А как будет выполняться закон, если в нем не прописано ответственности?! Я, как депутат давно кричу о таких несуразностях. Но, увы, пока воз и ныне там.
Записал Сергей ИВАНОВ