Голландский стул с подпиленными ножками

Голландский стул с подпиленными ножкамиОб этом напоминает наш кризис рубля, как кризис дефицита экономических опор, ведущих к неустойчивости…
Мы не раз писали, что сила любой валюты зависит от стоящей за ним экономической мощи. И это заставляет задуматься об имеющейся мощи. Наша сегодняшняя опора – это предельные (как метафора) углеводороды. Гораздо меньше у нас металлургии, удобрений и прочей кризисной химии. А из области хайтека – оставшаяся отрасль вооружений, да чуть-чуть космоса, жилплощадь которого мы делим на МКС с американцами. Вот почему в ситуации, когда рубль вошел в штопор второй волны кризиса,  остается беспокойство за провозглашаемую твердость рубля. Она ведь у нас, несмотря на слабые попытки укрепления, пока опирается пока лишь на советские разработки в области ВПК. И получается, что, живя на одной углеводородной заправке, любое биржевое понижение цен на нефть оставляет нас перед риском быть вмятым в нашу резервную подушку безопасности. Живы-то останемся, зато из самого кризисного ДТП выбираться придется со сложностями.

Так образно можно представить сегодня основы рубля на дорогах нашего экономического развития. И нынешний кризис российской валюты вырисовывается как кризис дефицита  — дефицита стоящих за ним возможностей для запасных безаварийных путей, кризис шагреневого сжатия многих форм хозяйствования. Это напоминает плохо исполняемый нами закон необходимого разнообразия, известный в кибернетике. А неисполнение его можно сравнить со стулом, у которого не достает ножек. Приноровившись, на нем, конечно, можно усидеть, если сильно упираться ногами, чтобы не свалиться.
Второй момент нашей неустойчивости – это заражение экономики РФ голландской болезнью. Об этом недуге России (после наших публикаций), спасибо, что вспомнили два доктора экономических наук В. Соколов и Т. Владимирова. В одной из своих статей («Нац. контроль» №1 2014) они пишут, что само возникновение этого термина появилось после открытия в голландской части северного моря месторождений природного газа. «Последовавший за этим рост газового экспорта повлек существенное удорожание валюты, что негативно сказалось на других экспортно-ориентированных отраслях. В долгосрочной перспективе «голландская болезнь» приводит к перемещению ресурсов из обрабатывающих отраслей в добывающий, который производит меньшую величину добавленной стоимости».
Так вот, мы перевалили эту точку невозврата в своей экономике. Количество перешло в качество с соответствующим тому рублевым падением.
Отсюда может быть более понятным и тезис бывшего главы ФРС Бена Бернанке (а также его поучение для России) о том, что для выживания в кризисе необходимо увеличение количества денег в обращении. Для многих наших экономистов сегодня, после гайдаровских манипуляций со связыванием валюты (уничтожением проклятого им “денежного навеса”) такие высказывания звучат неким откровением. Однако, и без экономистов ФРС это ясно, т.к. при снижающейся цене денег (их инфляционной порче) свободных дензнаков естественно нужно больше. Тем более, когда мы знаем, как (с помощью офшорных рычагов и переводов гастарбайтеров) количество денег в стране постоянно уменьшается.
Совершенно правильно многие экономисты и журналисты критикуют наши монетарные власти за обвал рубля, сделанный для целей пополнения бюджета (путем “раздутия” бумажной массы). Криво как-то с этой задачей мы “справились”. Даже не спросили, как больно понизили свою валюту. Зато теперь будем пожинать неуклонные подорожания на всех сегментах рынка, по всем сусекам и закоулкам. Куда ж деваться, если стулья у нас в ЦБ с подломанными ножками, и подпираться приходится все новыми и новыми купюрами?!
Александр КАПКОВ