Апгрейд мировой экономики

Апгрейд мировой экономикиОбъяснять молодежи, что такое апгрейд и тюнинг сегодня, наверно, не надо. В первом случае речь касается усовершенствования конфигурации компьютера (добавление мощности, памяти, замены программного обеспечения и т.д.) Второй годится для автомобилей и всяких реставраций техники. Но в последнем случае такие дизайнерские навороты уже привычны, т.к. даже автохлам превращают чуть ли не в произведения искусства.  Так вот сегодня мы хотим дать прогноз по поводу выхода из кризиса, методы которого определяют эти два ключевых слова. И прямо спрогнозируем: убегание от циклических кризисов будет заключаться именно в процессе апгрейда всей экономики. При этом процесс пойдет по  столь разным направлениям жизни с помощью главной отмычки глобализма — виртуальной революции. Да и сама виртуализация, как «поумнение» вещей (когда сообщают, что даже холодильник посылает спам) – это резерв для увеличения стоимости. А значит, до следующего кризиса, когда человечество само себя околпачит электронными колпаками окончательно и бесповоротно, еще есть время для спокойного развития. Варианты фантастического бунта машин и закабаления техно-монстрами  мы , скажем сразу, не рассматриваем.

В последнее время значительных публикаций в России по этому поводу появлялось не особо много. Единственно, кто недавно выделился из общего ряда хорошим и умным обзором – кандидат физмат наук В.С. Комаров, выступив в известном научно-популярном издании (ХиЖ, №12 2013 г.). Правда, назвал он статью несколько китчево – «Цивилизация старьевщика». Зато тренд обозначен совершенно правильно. Анализ состояния мировой экономики в обозримом историческом периоде показывает, что к кризису капитализм привело его линейное развитие в основополагающих отраслях цивилизации. А теперь неуклонный рост кончился. И не мог не кончиться, т.к. подсчитано: если бы, скажем, Англия не перешла с дров на уголь, то под заготовку древесины для топлива сегодня ежегодно требовалось бы 5,5 млн. квадратных км. площадей, а это почти половина территории всех США.
Мировая экономика уперлась в достигнутый горизонт пределов роста. Сразу вспоминается фундаментальная работа западного ученого Тоффлера с говорящим названием «Пределы роста». Новая приведенная бухгалтерия пределов впечатляет еще более. Энергонасыщенность цивилизации при невозможном уже линейном прибавлении темпов везде уперлась в глухие стопоры. Расклад такой. На производство стали идет 40% всех энергозатрат цивилизации. На цемент и пластики тратится по 15 «энергетических» %, на бумагу с картоном и  алюминиевые сплавы — 10 и 7% соответственно. И теперь дан ответ, почему наш век так и остался железным, так и не став  пластмассовым, как предсказывалось многими учеными. Затраты на производство килограмма пластиков в несколько раз выше, чем на выпуск стали. Но и по поводу стального предела сказать надо. В среднем в мире на душу населения приходится 2,7 тонны этого металла, а годовое потребление не превышает 200 кг. Ученым дан вывод: если весь мир захочет жить в 2050 году, как в развитых странах, то стальное производство нужно будет увеличить в 3,2 раза и выплавлять 70 гигатонн металла, в то время, как разведанных запасов руды осталось всего на 79 гигатонн. Аналогично в разы придется повысить и производство других перечисленных ресурсов.
По поводу углеводородного тупика к 2050 году сведения также  не раз появлялись в прессе. Подсчитано: если развивающиеся Китай и Индия захотят потреблять энергии столько же, сколько развитые страны, то для полезных ископаемых придется разведать и разработать… вторую Землю!
Вывод из потребительской футурологии сегодня таков, что экономить надо везде и во всем. И, чтобы к 2050 году сохранить темпы потребления хотя бы на нынешнем уровне (не задохнувшись при этом в выбросах СО2), мы должны в затратах на производство материалов и энергии прибегнуть к двух-кратному снижению темпов роста. При этом перестает радикально помогать даже повторное использования тех же стали, алюминия, бумаги. Резерв эффективности тут исчерпан зазором от 7 до 56%. А дальше – опять предел. Мир окончательно вступил в эпоху ресурсного дефицита. Грядущее мировое хозяйство можно назвать хозяйством тотального дефицита, которому уже сегодня развитые страны вынуждены противопоставить снижение потребления. И здесь — предел роста, который стал реально проявляться уже с конца ХХ века. В той же Франции уже в 1980 году 90% семей всех классов полностью насытились ассортиментом товаров длительного пользования. В Германии такое насыщение было достигнуто в 1995. С этого времени число регистраций новых машин тут равно числу машин, сданных в утилизацию. В Великобритании пик потребления материалов и производства отходов пройден в 1999—2003 г.г. и теперь наблюдается его устойчивое сокращение, хотя доходы и численность населения растут. Вот почему экономисты  назвали подобный процесс стопора дематериализацией экономики.
Для выхода из кризиса линейной экономики с ее бесконечным ростом многие экономисты придумали две теории. Первая называется обществом снижающихся мощностей, а вторая — теорией циклической экономики. В первом случае утверждается, что устарели такие показатели, как ВВП на душу населения и для оценок нужны показатели в общем-то давно известные в постулатах социального государства, такие как уровень здоровья, образования, обеспечения работой и т.д. А кое-что тут вообще позаимствовано из  социализма с его научно обоснованными балансами. И главные вывод: снижение мощностей надо начинать со снижения уровня неравенства.  Высокий статус в таком обществе обретает не тот, кто много получает, а тот, кто мало тратит. С нашей российской системой плоского подоходного налога, который понуждает потреблять в три горла, и плодит социальный разрыв между бедными и богатыми, такие фактически социалистические идеи скромного существования сегодня у многих могут вызвать отторжение.
А зря, потому что тут намечен отказ от нынешней одноразовой экономики, который нам показывает Китай с его быстро ломающимися и портящимися вещами. В некоторых случаях предлагается сделать жизнь автомобилей и холодильников вечной, то есть все через тот же апгрейд и тюнинг, особенно для предметов длительного пользования, с рассказа о чем мы начали свой обзор.
Второй вывод (согласно теории циклической экономики) идет еще дальше и использует наработки теории разумных балансов, которые в СССР составлялись для всех многочисленных республик. И вот первый принцип этой экономики: не ремонтировать то, что не сломалось и не отправлять на свалку то, что можно восстановить. Этот принцип сегодня хорошо иллюстрирует Германия, где в 2010 году модернизировали 59 высокоскоростных поездов, выработавших ресурс. Эффект? – В 8 раз дешевле, чем построить новый поезд, и при этом сохранено  80% материалов, т.к. удалось избежать выплавки 16,5 тыс. тонн стали, более тысячи тон меди и 500 тыс. тонн отвалов.
Согласно второму принципу циклической экономики надо сохранять, а не преумножать ценности. То есть опять почти социализм в противовес накопительству и меркантилизму. И посмотрите, какой чисто советский пример нам ставится в укор, когда вспоминают опыт Швейцарии, которая ввела многоразовый обмен пустых стеклянных бутылок взамен пластиковых. Сегодня это может вызвать ностальгию у простых советских граждан, которые ходили в пункты сдачи стеклотары и за счет накопления “стеклянной валюты” могли прокормить себя в течении не одной недели.
Третий принцип – продавать услуги, а не товар при сохранении собственника еще труднее назвать новацией, особенно когда в пример ставят повторное использование шин — наварку протекторов.
Иными словами, предлагаются принципы экономии, знакомой  (бывшим жителям советского союза) со времен сбора металлолома и макулатуры нашими школьниками, которых сегодня вытеснили гастарбайтеры. Это заставляет вспомнить даже ленинский план ГОЭЛРО, потому что при нем первом были заложены принципы перехода на местное сырье, с локализацией энергетики и производства (за счет тотального распространения тех же малых ГЭС) с использованием разумных принципов специализации, кооперации и местного размещения производства, привязанных к тем же местным же (в т.ч. возобновляемым) ресурсам. Такие принципы спасли СССР в Великую Отечественную войну. А теперь аналогичную локализацию внедряют американцы, запустив проекты добычи сланцевого газа и нефти.
Можно было бы закричать, что мир должен учиться у социализма и использовать его опыт. Но надо сказать, что и пришедшая к нам «политэкономия глобализации» также дает примеры новой рачительности, хотя многие авторы последних исследований не увидели в ней спасения. Наоборот, по их мнению, именно цифровая (заодно IT- и Интернет-) революция разорили Детройт. Потому что владение модным гаджетом вроде смартфона у американских и немецких подростков стало котироваться выше, чем владение престижной машиной. В самих США наблюдается устойчивое снижение числа заявок на водительские права, не растет средняя длина пути, пройденная американским авто (за 10 лет снижение с 3000 до 1750 миль!). А если добавить, что люди все меньше выезжают на работу в офисы, а делают ее за компьютером по удаленному доступу (аутсорсингу), то удар по автомобилестроению вообще налицо.
Но не торопитесь с выводами о том, что IT-новшества – это только пиратство, закрытие типографий, разорение бумажных изданий и т.д... Виртуальная революция также создает и свои ценности. Тут наметился новый линейный рост, когда сплошная виртуализация выявляет новые локальности, бесконечно преображаемые при соединении с программными средствами. Речь не только о 3D-принтерами и таких технологиях, как нынешние сетевые, в т.ч. способные анализировать огромные объемы информации, чтобы найти своего клиента и предложить ему персонализированный продукт , называемые технологиями работы с Big Data. Рост последних в 2014 году оценен на 30% по сравнению с 2013 годом и превысят $14 млрд. При этом ожидается, что к 2017 году один объем мирового рынка «больших данных» достигнет $32,4 млрд. А в целом этот рост оцифровки мира происходит по озвученной нами в начале 2000-х формуле виртуальности, при которой предел (лимит) материальности стремиться к плюс-минус бесконечности.
На этом можно было бы поставить точку в нашем обзоре путей вывода из кризиса и создания новой (возможно, более адаптивной) экономики, преобразуемой глобальным виртуалом. Поэтому нужны прогнозы, без которых нет развития. И первый прогноз о том, что складывающаяся политэкономия глобализма стоит не на теории классовой демократии гегемона, как было при социализме, а на демократии прав человека с равными возможностями развития среднего класса. А значит, виртуальная революция должна выявлять новые возможности для этого класса, его устойчивости и перспектив. Для России это особо актуально, т.к. может обернуться очередным давлением монополизма на «среднего человека», порой превращая его в маргинала. Потому что тут свои пределы особенно в естественных монополиях при лимитах в  добыче и обеспечении работой.
Монополизм нельзя распускать. И, прежде всего потому, что виртуал начинает выявлять новые балансы, ранее скрытые за разрозненностью процессов эволюции частной собственности. Теперь технологии новых «движков» смогут выявлять всю комбинаторику возможностей в соединении цифровой революции с традиционным бизнесом, и на них основывать новые виды бизнеса. А значит, вырисовывается и новый портрет обновленного средне-классового индивида – этакого нового “человека экономного”.
Экономика апгрейда делает актуальным все виды запасов, ресурсов, учета рисков. Для РФ это очень актуально, в первую очередь, в планах демографическом, научном, информационном, в т.ч. территориальном. На первое место тут выходит технологии глобализации балансов, увязанных с балансами региональными, корпоративными, локальными и т.д. При этом виртуал выявляет и выставляет их обновляющуюся комбинаторику. Потому первым дефицитом (и дисбалансом) развитых стран стал дефицит между потреблением и ростом, в том числе между соответствием денег своей мере стоимости (поэтому это и кризис денежного баланса). Ученые привели статистику по самой развитой стране ЕС – Германии. Даже у нее с 2000 по 2007 года рост ВВП точно соответствовал росту госдолга. При этом и динамичный Китай не поправил глобального баланса потребления: у него внутренний долг сравнялся с объемом его кредитования. Значит, работа на будущее с т.зрения роста также достигла предела и этот предел надо устранить.
Вот на этом пока можно поставить точку. Но лишь для того, чтобы она не была точкой для постоянно возникающих пределов...
Александр КАПКОВ